Чтение онлайн

Он отсутствовал слишком долго и теперь, с наслаждением вдыхая знакомые, характерные для столицы запахи сажи, гари, тумана и лошадей, вдруг понял, сколь многим обязан особенной порочности криминального братства этого города. Не в первый уже раз мысли устремились в прошлое, к тому фатальному шагу, который вознес его на вершину уголовного мира, сделал выдающимся преступником девятнадцатого столетия. Лишь невероятное тщеславие позволяло ему, пренебрегая риском, вести личный дневник (для чего пришлось изобрести собственный шифр), который, как он надеялся, когда-нибудь представит миру уникальную летопись его жизни и времени. Подобно многим жившим ранее, Мориарти жаждал бессмертия.

Отчасти эта потребность родилась из зависти к старшему брату, настоящему профессору Джеймсу Мориарти, бессмертие которому обеспечили трактат по биному Ньютона и должность профессора математики в провинциальном университете.

Именно тогда, в свой первый визит в эту тихую интеллектуальную заводь, он понял, какой славы достиг старший брат. Тот день Мориарти не забывал никогда: высокий, сутулый мальчишка, каким помнился ему брат, превратился в ученого мужа, пользовавшегося всеобщим уважением и почетом. Письма от знаменитостей, поздравления, лестные слова; почти законченная очередная работа, «Динамика астероида», лежавшая на безупречно чистом столе у освинцованного окна, выходящего на тихий дворик. Наверное, именно тогда, осознав в полной мере потенциал Джеймса, он ощутил всю силу зависти. Судьба назначила старшему брату стать великим ученым — в то самое время, когда младший изо всех сил пытался пробиться на самый верх криминальной иерархии сначала Лондона, а потом и всей Европы.

На этом пути были и отступления, и неудачи, и Мориарти-младшему в первую очередь требовалось доказать и показать, что он — человек уникальных способностей и представляет собой силу, с которой должно считаться.

«Динамика астероида» принесла профессору Джеймсу Мориарти признание в научном мире, и только тогда его младший брат Джим ясно понял, каким путем идти дальше и как избавиться от снедающей его зависти. Он, как никто другой, знал слабости старшего брата.

В конце 1870-х высокий, сухощавый, сутулый профессор быстро становился значимой общественной фигурой. Его провозглашали гением, его звезда уверенно поднималась по академическому небосводу. О нем писали газеты, ему прочили новое назначение — высокую должность в Кембридже, — и все знали, что он уже отверг два заманчивых предложения с Континента.

Для младшего Мориарти пришло время действовать. Как всегда, он спланировал все с величайшей тщательностью.

Среди знакомых Джима Мориарти был старый актер, прославившийся на ниве кроваво-мелодраматических постановок. Он сыграл едва ли не всех шекспировских героев, от горбуна Ричарда III до озлобленного старика Лира.

Гектору Хаслдину было к тому времени далеко за шестьдесят. Как в частной, так и в публичной жизни он являл собой яркую фигуру, питал слабость к бутылке, но при всем том по-прежнему, пусть и не так часто, как раньше, собирал большие аудитории и поражал зрителей актерскими талантами, в частности, удивительнейшей способностью изменять внешность.

Мориарти, всегда игравший на слабостях своих жертв, сумел проникнуть в ближайшее окружение старика и обрести немалое влияние за счет небольших подарков, прежде всего в виде спиртного и сигар. Быстро завоевав доверие, он однажды вечером, когда Хаслдин изрядно набрался, сделал первый подход, признавшись, что хочет разыграть своего знаменитого старшего брата, появиться перед ним в виде полного его двойника.

Идея пришлась актеру по вкусу, и он, вдоволь посмеявшись, приступил к ее воплощению, причем взялся за дело с профессиональным рвением. Хаслдин помог Мориарти подобрать нужный, с залысинами, парик, заказать специальную, добавлявшую роста, обувь, выработать характерную, с бросающейся в глаза сутулостью, осанку и даже показал ему профессиональные, лучшие на тот день пособия: «Искусство актерской игры, как накладывать грим» Лейси, «Практическое руководство по макияжу» и наиболее свежее, «Туалет и искусство косметики» Э. Дж. Кули.

Посвятив занятиям четыре недели, Мориарти-младший научился достигать почти невероятного сходства со своим почтенным братом. А еще через неделю старика Хаслдина обнаружили мертвым в гримерке, где его, согласно общему мнению, постиг апоплексический удар. [42]

Неутомимый ученик Гектора всегда с величайшей тщательностью совершал обряд, в ходе которого Джеймс Мориарти-младший, становился Джеймсом Мориарти-старшим, профессором математики, автором нескольких научных работ.

Имея схожую структуру скелета, братья многим и различались: ростом, осанкой, чертами лица. Прежде чем приступить к делу, Мориарти подолгу рассматривал себя в зеркале, стоя перед ним нагишом. Таким образом он намного опередил свое время, выработав систему, схожую с той, которую много лет спустя предложил своему театру Константин Сергеевич Станиславский в книге «Работа актера над собой».

Мориарти стоял перед зеркалом, вглядываясь в свое отражение, и оно всматривалось в него. Мозг очищался, втягивал в себя другую личность, и человек по эту сторону зеркала менялся, на глазах превращаясь в другого.

Каждый раз в момент такого превращения Мориарти посещала тревожная мысль: а кто же он на самом деле, убийца или жертва? Для кого случившаяся трансформация — начало, а для кого — конец?

Достигнув ментальной готовности, Мориарти приступал к тому, что стало почти автоматическим ритуалом. Первым делом он натягивал длинный, тонкий корсет, позволявший выглядеть таким же худым, как старший брат. За корсетом следовало приспособление, напоминающее сбрую — тонкий, обхватывающий талию кожаный пояс с крепкой пряжкой. Далее шли плечевые ремни, продевающиеся через нашитые на корсете петли и идущие далее вниз, к пряжкам на поясе. Когда пряжки застегивались, плечи подавались вперед, так что двигаться можно было только с наклоном, создававшим эффект сутулости. Прежде чем надеть длинные полосатые брюки и ботинки со специальными подошвами, Мориарти натягивал чулки и рубашку.

Для полноты картины оставалось только поработать с лицом и головой. Должный эффект достигался с помощью кисточек и красок, используемых обычно актерами и мастерами маскировки.

Волосы убирались под плотно облегающую голову шапочку. На лицо наносился грим, благодаря чему щеки как бы вваливались, глаза глубже западали в глазницы, а кожа приобретала бледность. О конечном результате можно судить хотя бы по знаменитому описанию доктора Мэтсона, приведенному в «Последнем деле Холмса».

Завершающей стадией преображения было накладывание парика. Голова накрывалась тонким, пластичным материалом на твердой основе. Цветом и текстурой материал походил на кожу. Эффект достигался невероятно реалистичный — высокая лысина с клочками волос за ушами и на затылке. Потом Мориарти брал пузырек с кремом телесного тона и обрабатывал им линию соединения между париком и плотью. Удовлетворенный результатом, он одевался, вставал перед зеркалом и разглядывал себя со всех возможных углов. Из зеркала на Мориарти смотрел Мориарти.

Отработав до совершенства акт физического перевоплощения, Профессор приступил к решению следующей задачи: разрушению карьеры брата. Для человека, внимательно изучавшего неудачи других, это оказалось не так уж и трудно. Он давно знал, что Джеймс-старший иначе, чем остальные представители сильного пола, воспринимает естественные влечения плоти. Брат отдавал предпочтение обществу молодых людей, что ставило его, старшего преподавателя, ответственного за академическое воспитание отпрысков известных и богатых семей, в крайне уязвимое положение.

Еще живя в Ливерпуле, Джим размышлял о том, как использовать к собственной выгоде характерное для викторианских городов сексуальное лицемерие.

Хотя гомосексуализм — во всевозможных его формах — открыто процветал во всех слоях общества и был доступен как на улицах, так и в борделях, а также практиковался частным образом, гомосексуалист, занимавший высокий пост или исполнявший ответственную должность, мог подвергнуться остракизму и даже потерять статус, если отклонение от нормы становилось причиной или предметом общественного скандала. Юный Мориарти прекрасно представлял, насколько легко он может обратить слабость брата в свою пользу. Кампания началась с распространения слухов, причем не только в самом университете, сколько в тех местах, где проживали молодые люди, к которым профессор питал не вполне здоровый интерес. Результаты ее превзошли самые смелые ожидания.