Чтение онлайн

Особенное внимание младшего Мориарти привлекли два студента. Один был старшим сыном крупного землевладельца в Глостершире; другой — наследником известного лондонского повесы, уже спустившего два состояния и готового сделать то же самое с третьим.

Обоим молодым людям — Артуру Боуэрсу и Норману Де Фрейзу — было около двадцати и оба уже несли на себе печать ранней дегенерации: томная внешность, слабые, женственные руки, безвольный рот, покраснение глаз на следующий после обильных возлияний день, аффектированная речь, за которой с трудом угадывался быстрый, хотя и неглубокий, ум.

Мориарти взял на заметку обоих. Они часто проводили время в обществе профессора, иногда даже задерживались у него до утра и не демонстрировали той тяги к учению, которая была сутью самого профессора математики.

Через тщательно подобранных знакомых младший Мориарти запустил слушок о том, что его старший брат совратил и Боуэрса, и Де Фрейза. Плохие вести распространяются быстро, и вскоре они достигли родителей обоих молодых людей: первого — в тихом Глостершире, второго — в публичных домах и игровых клубах Лондона.

Как часто бывает в таких случаях, первым отреагировал распутный отец. Обеспокоенный тем, что любимый отпрыск может оказаться втянутым в паутину пагубных удовольствий и развращающих привычек, безжалостно влекущую к вечному проклятию самого отца, сэр Ричард примчался в университет, провел с сыном целый час и, преисполнившись праведного гнева, направился к вице-канцлеру.

Все сложилось наилучшим образом. Во-первых, вице-канцлером был престарелый священник, человек, погрязший в праведном лицемерии, свойственном духовным лицам христианских убеждений вообще и в особенности тем из них, кто отрезан от господствующих жизненных течений. Во-вторых, профессор оказался большим дураком, чем можно было предполагать.

Обладатель блестящего ума и невероятной проницательности во всем, что касалось математики и сопутствующих наук, профессор Мориарти имел слабое место, о существовании которого не догадывался даже младший брат: он ничего не понимал в деньгах. Весь предыдущий год профессор упорно работал, выслушивал поздравления и изредка позволял себе расслабляться с двумя молодыми людьми, разделявшими его пристрастия и причуды. Оказываясь нередко и в силу неведомых причин на финансовой мели, гений математики не видел ничего зазорного в том, чтобы занимать деньги у своих юных друзей.

Всего великий профессор Мориарти задолжал три тысячи фунтов Де Фрейзу и, как выяснилось позднее, еще пятнадцать сотен Боуэрсу. И это вдобавок к тому, что он, преподаватель и наставник, вовлек своих студентов в противоестественный образ жизни.

Вице-канцлер, святость которого не подразумевала наличия таких качеств, как терпимость и понимание, был потрясен и возмущен. И еще его заботило доброе имя университета. Из Глостершира спешно вызвали сквайра Боуэрса, а по колледжам уже распространялась эпидемия слухов: профессор математики украл деньги; мистера Мориарти застали — как говорится, in flagrante delicto [43] — с университетской уборщицей; он надругался над вице-канцлером; он использовал свои математические способные, чтобы жульничать в карточной игре; он — курильщик опиума, сатанист и связан с бандой преступников. Профессору Мориарти не оставалось ничего другого, как подать в отставку.

Тщательно выбрав момент, младший Мориарти наведался к брату однажды вечером и без предупреждения. Увидев раскрытые коробки, сундуки и узлы, он мастерски изобразил удивление.

Старший брат — разбитый, сломленный, с потухшими глазами и еще больше ссутулившийся — мертвым голосом поведал младшему печальную историю своего позора.

— Думаю, только ты, Джим, и можешь меня понять, — добавил он, выложив всю ужасную правду. — А вот насчет Джейми сильно сомневаюсь.

— Джейми сейчас в Индии, так что беспокоиться пока не о чем.

— Но что он скажет, Джим? Конечно, публично ни о чем говорить не станут, но ведь слухи уже ходят… ужасные, далекие от истины. Вскоре весь мир узнает, что я покинул университет из-за каких-то нехороших дел. У меня нет будущего. Я никогда не закончу свою работу. Если бы ты знал, какая путаница у меня в голове! Я не представляю, что делать, к кому обратиться.

Боясь выдать себя нечаянной усмешкой, Мориарти отвернулся к окну.

— Куда поедешь?

— В Лондон. А потом… — Профессор раскинул в отчаянии руки. — Я уж подумывал податься к тебе на железную дорогу. [44]

Младший брат улыбнулся.

— Я уже давно не работаю на железной дороге.

— Тогда чем…

— Чем я занимаюсь? Многим, Джеймс. Думаю, сегодня меня привело сюда само провидение. Я отвезу тебя в Лондон, а работа найдется.

В тот же день, ближе к вечеру, вещи профессора загрузили в кэб, и братья отправились на железнодорожную станцию, откуда отбыли в Лондон.

На протяжении месяца в обществе продолжались разговоры о том, что звезда гениального ученого закатилась. Между тем бывший университетский преподаватель занимался с будущими армейскими офицерами, преподавая им математику, поскольку математика, как сейчас уже ясно, играет все более важную роль в искусстве современной войны.

Скучной и нелегкой работой репетитора бывший профессор занимался на протяжении примерно шести месяцев после отставки. Жил он при этом в небольшом домике на Поул-стрит, неподалеку от того места, где ее пересекает Уэймаут-стрит, на южной стороне Риджентс-Парка. Район довольно приятный, подходящий для зимнего катания на коньках, игры в крикет летом и находящийся вблизи интересных в любое время года Зоологического и Ботанического обществ.

Затем, без какого-либо предупреждения, ни с того ни с сего профессор прекратил занятия и переехал в куда более престижный район, сняв дом на Стрэнде, где и жил еще в 1888 году, во время убийств Потрошителя.

До последнего времени этим и исчерпывались наши знания относительно передвижений профессора после его изгнания из высших эшелонов академической жизни. В действительности многое обстояло иначе; и именно в этот период в карьере профессора Мориарти, известного нам в качестве некоронованного короля преступного мира викторианских времен, произошло важнейшее событие.

Случилось оно в начале одиннадцатого часа вечера в конце июня. Погода стояла не по сезону холодная, небо хмурилось, грозя дождем, и луна пряталась за тучами.

Поужинав в одиночестве вареной бараниной с ячменем и морковью, профессор уже готовился ко сну, когда в дверь вдруг постучали, громко и настойчиво. Открыв, он увидел младшего брата, Джима — в старомодном черном длинном сюртуке и надвинутой на глаза широкополой шляпе. У тротуара стоял кэб. Лошадка мирно прядала ушами, место возчика почему-то пустовало.

— Входи же… — начал профессор.

— Некогда, брат. Джейми вернулся в Англию со своим полком. У нас беда. Нам нужно срочно с ним встретиться.