Чтение онлайн

Папа рассказывал, что при отравлениях организм нужно наводнять, тогда почки будут работать лучше и начнут выводить из пострадавшего всякие неприятности через мочу. Иного выхода у меня не было и я согласилась. Все ещё согнувшийся пополам Игорь потащился на кухню, и уныло кряхтя, набрал полный чайник воды. Судя по всему, это было не бешенство, что-то другое. Но чайник - трехлитровый, никелированный - обнадеживал. Пусть я лопну вместе со своим пузырем. но сделаю все, чтобы он выпил не менее половины. В крайнем случае, я сыпану перманганат прямо в чашку!

– М-да, слухи о вас ничуть не преувеличены, - прихлебывая из большой чашки, сообщил Игорь.
– Я чуть не умер!

Глупец, у него ещё все впереди. И это тоже. Ладно, чувствую, что без объяснений я его все-таки не спасу.

– Бомба на кафедре, бомба под дверью, и сама - вы - бомба, продолжал разглагольствовать Игорь, но я сочла нужным его перебить.

– За вами приехал ваш папа. А ваша почти мама призналась в серии убийств. Бедненький.

– Что?
– из-за того, что жидкость были чересчур горячей, Игорь поперхнулся, хорошо, что я всегда (с некоторых пор) предварительно дую на всякую жидкость.

– Папа - приехал, мама - призналась, - я понизила голос до шепота: вдруг любопытные соседи?
– Она уже, наверное, в прокуратуре! А может быть, ещё вернется сюда, чтобы доделать свое последнее дело. Убить вас!
– я сделала страшные глаза, которые должны были подтвердить реальность рассказанного - Поймите её, если можете, - ах: как жаль, что я не умею плакать по заказу. Слеза на щеке была бы очень убедительным аргументом того, что клизму все-таки сделать надо.

– Значит, в прокуратуре?
– глухо спросил Игорь, являя мне свой абсолютно семитский профиль. Если бы он накинул на себя рубашку, то выглядел бы на все сто.

– Или едет сюда. Не бойтесь, рядом со мной вы в безопасности. Если что - будете звонить в милицию, я прикрою! Игорь, мама ничего такого из таблеток вам не давала? Позвольте я все же взгляну на вашу аптечку, чтобы понять, с чем бороться в первую очередь.

– Вы считаете ,что она хранит яды в аптечке?

– А - где?
– искренне удивилась я. Ведь никто же не убивает, чтобы попасться, так зачем лишняя головная боль с заначками по всей квартире. Так и забыть можно. Яды - не деньги, я иногда так спрячу свои сигареты, что месяц курю чужие.

– Ну я не знаю, в прикроватной тумбочке, - пожал плечами, Игорь, - там удобнее. Простите, - в коридоре раздался телефонный звонок и мальчик покинул меня для продуктивного одиночества В кухонном пенале, среди гнезд, залежей столярных инструментов и остатков мыла, зубной пасты и кремов я обнаружила коробку из-под фена, доверху набитую лекарствами. Так доверху, что первым попавшимся мне в руки препаратом оказался флакон инсулина. Неужели диабет - заразная болезнь? Пока Игорь разговаривал в коридоре и явно бредил о мусорном ведре, которое когда-то выносила его мама, я совершила кражу - для экспертизы и во имя закона спрятала флакон в сумку.

– Похоже, она уже в прокуратуре, - устало выдохнул он и присел за стол.
– Что же делать?

Предложение о сушении сухарей прозвучало бы в данной ситуации издевательством. я промолчала, потому что адвокат как повод для знакомства уже был мною использован, а повторяться не хотелось. Молчание стало таким траурным, что мне пришлось выйти в туалет. Как сказал один из великих мочеиспускание - это единственный вид удовольствия без раскаяния. Как жаль, что я первой начала очищать организм от скверны.

– Ну и что вы нашли в лекарствах - спросил нетерпеливый Игорек, встречая меня в ванной. От чего спасаться будем?

– Пока не знаю, - я тщательно вытерла руки полотенцем и поздравила себя с обострением идиотии. Если мальчик знал об инсулине, то мог ведь догадаться и обо всем остальном? Если не дурак, конечно. Но где-то в душе я была с ним даже солидарна, если бы моей мамочке пришло в голову отравить директора школы я, пожалуй, сделала вид, что ослепла, оглохла и так и надо. Обидно, но я принесла в этот дом старые новости.

– Вы должны все отрицать. Иначе пришьют статью о соучастии, прошептала я и предложила допить чай.
– В конце концов - это их отношения. Ты не вправе судить, а тем более вмешиваться. Может выпьем чего покрепче? мое чудное предложение было сурово проигнорировано.
– А с папой надо бы встретиться. Несмотря ни на что, - устало сказала я, считая свою миссию выполненной.
– Хотя я лично теперь уже предпочитая рожать без всяких претензий к отцу дитяти. Пусть это будет только мое решение, - я лихо стукнула по столу, стремясь показаться этому несчастному мужчинке большой либералкой. Слышал бы меня мой папа.

– От кого?
– грозно спросил Игорек, проявляя недюжинный интерес к моей персоне. Он даже привстал, чтобы поподробнее рассмотреть смелую женщину конца века, решившуюся, наконец, избавиться от мужского участия в детородном процессе. Не хватало, чтобы он воспользовался моим импровизмом для того, чтобы меня позорно изнасиловать.
– От Чаплинского? Какая прелесть, - он залился смехом немножко местечкового Мефистофеля.

Мне стоило бы разуться и получше подготовиться к разговору. Но кто бы знал... Кто бы знал.. .А я опять наступила на чью-то больную мозоль.

– И как успехи?
– Игорек больно схватил меня за руку и что есть силы тряхнул.

– Этому старому козлу не хватает детей?
– он все-таки отпустил меня, практически бросив на стул.
– Пейте свой чай. беременным полезно...

Я обиделась за Тошкина. Очень сильно. Ну, козлом - согласна, он бывает, но чтобы старым... Да он всего-то лет на пять пережил Игорька. И вообще, последний раз постель была смыслом моей жизни где-то а начале осени, короче, так давно, что б этом стыдно вспомнить без раскаяния.

– Не надо так заводится, - примирительно попросила я, с удовольствием поглядывая на входную дверь.
– Хорошо, что у вас это семейный подряд, Игорек поперхнулся, хотя чай давно остыл.
– То есть, что вы все и так знали. А мне - пора...

– А. Чаплинский молодец, своего не упустит, - хмуро отметил Игорь. В принципе, я могла бы даже с ним согласиться. Но так уж вышло, что наши отношения не зашли ни вглубь, ни вширь, а портить репутацию отца - Казановы в глазах вновь обретенного сына не входило в мои правила.
– А ты тоже хочешь в Израиль?