Чтение онлайн

Серый на муладхарном подплане не может проявиться слишком отчетливо, поскольку здесь основное содержание стиля это буря и натиск. Однако он берет свое в моменты усталости человека, нашептывая ему что-нибудь вроде: "Все равно тебя никто никогда по-настоящему не поймет" или "Ну куда ты так рвешься — вот кончатся твои силы и что ты увидишь перед собой тогда? Солончаковую пустыню с растаявшим миражем оазиса?" В остальное время серый старается направить человека по пути халтуры и прямого игнорирования реальности, создавая примерно такой образ: "Ты делаешь большое дело и по сути первопроходец, а потому не нужно заботиться о таких мелочах, как слегка испорченная окружающая среда, чужое разбитое сердце или два-три случайных трупа невинных простаков, попавших под колесницу Истории. Лес рубят — щепки летят, цель оправдывает средства, пьяному море по колено и радиация не страшна".

Например, на свадхистхане-свадхистхане-муладхаре серый на весенней пахоте кричит: "Засаживай плуг поглубже, бросай свою картошку покрупнее и посыпай ее гербицидом поядовитее". Именно по поводу серого на муладхарном подплане пословица говорит: "Иная простота хуже воровства".

Змей на уровне свадхистханы (уровневый змей) отравляет атмосферу вокруг человека эманациями жадности и зависти. Человеку делается мало того, что у него все хорошо: процветает и он сам, и его семейство; ему нужно еще, чтобы у соседа, да и во всем окружающем мире было плохо, т. е. чтобы они опустились на уровень муладхары. Торжество подобных устремлений неизбежно в конце известной басни про стрекозу и муравья: первая находится на непроработанной каузальной анахате-муладхаре и к началу зимы проваливается на муладхару-анахату, с чем и приходит с протянутой рукой к муравью на проработанной (как он думает) каузальной свадхистхане, в действительности изъеденной уровневым змеем.

Естественное продолжение сюжета басни — стрекоза погибает от холода, но в следующем воплощении становится цветочной феей на проработанной анахате, а к муравью на следующий день после того, как он выгнал стрекозу, вваливаются разбойники, отнимают все нажитое им добро и, избив до полусмерти, выгоняют из дому вон, переводя на муладхару-свадхистхану.

Уровневый змей создает человеку невидимую оболочку, пропускающую через себя только те вибрации, которые могут быть усвоены человеком без малейшего труда; остальные змей игнорирует (позиция "Все это чепуха и не стоит внимания") или безжалостно профанирует. На каузальном теле эта позиция выглядит, например, так (по поводу любых позитивных событий внешнего мира): "Все это хорошо, но что это дает лично мне и моей семье?"

На ментальном теле змей создает вокруг человека особый стеклянный купол, пропускающий только те мысли и конструкции, которые точно вписываются в его уютную картину мира птолемеевского типа (т. е. с собственным эго в центре мироздания); остальные же объявляются змеем несущественными или ложными. "Ну, это ты глубоко копаешь, — с неодобрением говорит змей любому человеку (или книге), явившемуся с непривычным взглядом на мир и человечество, не говоря уже о самом хозяине, — эдак невесть до чего договориться можно…" До чего именно такого уж опасного можно эдак договориться, змей не говорит: его задача — не дать точке сборке человека выйти за пределы оранжереи, где выращиваются достаточно экзотические и в своем роде уникальные фрукты: ананас своей непогрешимости, грецкие орехи Личной Мудрости, виноград собственной Исключительности и многое другое, мгновенно погибающее под свежим ветром минимально объективного взгляда на реальные достижения и возможности человека.

Змей на плане свадхистханы (плановый змей) отчетливо издевается над человеком, но так, что последний этого не замечает, точнее, замечает, конечно, но уже результаты деятельности змея, а не его самого. Змей обесценивает все достижения человека, поскольку любой куст или букет, сколь бы пышным он ни был, всегда можно сделать еще пышнее, и змей сдвинет точку сборки человека так, что с такими стараниями отделанный и любовно ухоженный дом на уютном газончике покажется хозяину разваливающейся хибаркой по сравнению с реальным (или идеальным) особняком соседа-миллионера. Плановый змей постоянно искушает и дразнит человека, говоря ему "Этого еще мало, нужно еще то и то, а уж когда достанешь жар-птицу и царь-девицу, то и вовсе заживем"… Ненасытная погоня за процветанием и удовольствием 0 любимая игра змея, и по сюжетам многочисленных сказок читателю хорошо известно, чем она кончается. Впрочем, это не помешало послевоенной социалистической России, намертво застрявшей экономически и политически на уровне муладхары-свадхистханы, провозгласить в качестве идеала развития "Всемерное удовлетворение непрерывно возрастающих потребностей общества" — своего рода образец творчества планового змея на атманической свадхистхане-свадхистхане (для нищих и тоталитарных государств вообще характерно несоответствие уровней идеологии, политики и экономики, т. е. атманического, каузального и эфирного тел государственного эгрегора).

Другое, в некотором роде противоположное влияние планового змея заключается в том, что он делает для человека незаметными и как бы не существующими многочисленные потери, которые тот несет в результате неправильного освоения уровня. Например, на ментальной манипуре-свадхистхане змей может заявить человеку: "Ты теперь сам можешь в изобилии создавать любые ментальные мелодии и структуры, сколько и какие тебе понадобятся — зачем тебе дальше учиться и с таким трудом постигать всю прежнюю премудрость, ведь по сути она глубоко архаична". Надо сказать, что змей отчасти прав (как всегда, он не говорит явной ерунды, а лишь смещает акценты и выдает за правду полуправду), но если человек пойдет у него на поводу, он может изобрести за десять лет неимоверных усилий прибор или принцип, о существовании которого человечество знает уже лет сто — но для того, чтобы это понять, человеку нужно было честно кончить три курса медицинского или технического вуза, а змей повел его по пути слишком ранней ментальной самореализации.

Проработка свадхистханного плана это сначала освоение имеющихся богатств уровня, а затем их умножение до определенного предела, и змей сначала профанирует первую фазу (фактически присваивая их себе), а затем не дает адекватно развиваться второй. Кроме того, в конце освоения свадхистханы он изо всех сил не дает человеку идти дальше, на манипуру, громко стеная и раскачиваясь в горе всем телом: "Ты что, вовсе ошалел? Тебе, может быть, здесь плохо? Пойми же, что освоенная свадхистхана это идеал, рай, Эдем, лучше которого не бывает и быть не может!!"

Змей на подплане свадхистханы (подплановый змей) акцентриует внимание человека на том, что называется "красивой жизнью", но при этом вся соответствующая энергетика им забирается себе. Человек чувствует, конечно, в связи с этим некоторое беспокойство и неудовлетворенность, но подплановый змей все объясняет очень просто: недостатком широты охвата и ограниченностью фронта потребления. Буддхиальный подплановый змей учит человека простой мудрости жизни: "Не подмажешь — не поедешь", "Рука руку моет", "Лбом стенку не прошибешь"; оправдывая хозяина, он легко превратит его трусость в смирение, лень в ненасильственность, а равнодушие в безличное отношение.

Естественную на свадхистханном подплане щедрость змей превратит в вариант вкусной наживки на стальном крючке Фокермы, через короткое время высосет из жертвы благотворительности все соки, причем ни сам человек, ни его жертва толком не поймут, как это случилось: хозяин змея может даже вовсе ничего не заметить, и очень удивится и огорчится, что за свое хорошее и доброе отношение к людям имеет сплошь одни неблагодарности и неприятности.

Внимательное наблюдение покажет, однако, что за видимым бескорыстием и щедростью у человека просматриваются подсознательный расчет и ожидание благодарности. Так иные родители, а особенно бабушки и дедушки, "покупают" детей дорогими подарками, ожидая от них не только эмоциональной благодарности (астральное тело), но и осознанного признания своих заслуг перед собой (ментальное тело) и каузальной и буддхиальной поддержки ("а ты, когда вырастешь, а бабушка будет совсем-совсем старенькая и слабенькая, будешь за ней ухаживать").

Черный на уровне манипуры дает человеку внутреннее ощущение необходимости жесткой структуры, "порядка" в смысле твердого подчинения младших старшим и т. п. На ментальном теле уровневый черный говорит устами генерала из старого анекдота: "Вот, штатские говорят, что они все умные, а военные — дураки… Предположим, что так; но отчего они тогда строем не ходят?!"

Уровневый черный создает скрытое в общей атмосфере напряжение, угрозу не столько для существования, сколько для хаоса, который неминуемо возникнет, если не создать жесткой до жесткости системы управления с беспрекословным подчинением — и репрессивного аппарата на случай неповиновения. Это касается как внешней жизни человека (и общества), так и его внутренней жизни. На уровне манипуры человек строит свой внутренний мир под постоянным силовым давлением черного, создающего сильнейший императив: "Надо", источник которого человеку неясен и потому не обсуждается; силу давления уровневого черного человек осознает лишь на анахате, когда это давление уходит. Уровневый черный требует, чтобы жизнь человека была подчинена плану, структурирована, упорядочена — и видит в этом и только в этом панацею от всех бед и неприятностей, которые иначе придут в несметном числе.

Появление сильного уровневого черного неизбежно при провале с непроработанной анахаты на манипуру — такова, в частности, судьба людей, которые хотят быть добрыми и ненасильственными, но реально не в состоянии выходить на анахату более, чем в краткие медитативные подъемы. Спускаясь вниз, они попадают в лапы уровневого черного, который начинает их грызть муками совести, недостаточно выполненного долга и т. п., причем часто человек не понимает, что сами по себе эти ощущения относятся к манипурному уровню и не могут служить основой для подъема на анахату: там, где конкретная вина и конкретная цель, обязательно стоит уровень манипуры, а человека анахаты совесть не мучает — он заранее никогда не идет ей наперекор. На анахате свои неприятности — например, боль и сожаление за других, — но проблем силового или структурного формирования своего внутреннего мира не возникает.