Чтение онлайн

Лианна видела это. Она видела, как её лазарет наполняется не только ранеными солдатами, но и обычными жителями, страдающими от болезней и травм. Она лечила всех, её золотистый свет приносил облегчение и надежду. Она стала островком милосердия в этом царстве холода и страха. И она не оставляла попыток достучаться до Мерунеса.

— Лорд, ваши люди… они боятся вас, — сказала она ему однажды, когда он пришёл в лазарет (не за лечением, а скорее наблюдая за её работой, изучая её магию жизни). — Страх – плохой фундамент для власти. Он рождает ненависть и предательство.

— Страх – самый надёжный фундамент, целительница, — возразил Мерунес, глядя, как она облегчает страдания пирата, потерявшего руку в битве. — Любовь непостоянна (переменчива). Уважение нужно заслужить. Преданность можно купить. Но страх… страх абсолютен. Пока они боятся меня больше, чем врагов или собственной жадности, они будут подчиняться. А подчинение – это порядок.

— Но разве порядок, основанный на страхе, может быть долговечным? Разве он не рухнет при первом же серьёзном испытании, когда страх перед врагом пересилит страх перед вами?

— Моя задача – сделать так, чтобы страх передо мной всегда был сильнее, — холодно ответил Мерунес. — И моя сила будет расти. А значит, будет расти и страх. Что же до долговечности… в этом мире ничто не вечно. Я создам порядок, который продержится достаточно долго, чтобы пережить эту эпоху тьмы. Что будет потом – не моя забота.

— А ваша собственная душа, лорд? — тихо спросила Лианна. — Что станет с ней, когда вы окончательно превратитесь в то чудовище, которого все боятся?

Мерунес на мгновение замер. Он посмотрел на свои руки, ощущая сложный танец сил внутри. — Душа… это ещё одна роскошь, целительница. У меня есть цель. И я достигну её. Любой ценой. Даже ценой того, что вы называете душой.

Он ушёл, оставив Лианну с её тревогой и бессилием. Она понимала его логику, но принять её не могла. И она удвоила свои усилия в изучении Скверны, надеясь найти способ не только лечить её последствия, но и влиять на её суть, возможно, через ту Искру жизни, что она чувствовала в самом Мерунесе.

Часть 4: Тревожный Покой и Первые Жертвы в Вольном Стане

Вольный Стан встретил их настороженно, но предоставил обещанное убежище. Выделенная им просторная, хоть и старая, охотничья хижина на краю поселения казалась почти роскошью после ледяных пещер и продуваемых всеми ветрами скал. Огонь в очаге дарил живительное тепло, а простая, но горячая похлёбка из кореньев и вяленого мяса, принесённая молчаливой женщиной-охотницей, казалась пищей богов. Впервые за долгие дни отряд Варена смог немного расслабиться, обработать раны и просто выспаться под крышей, не ожидая ежеминутного нападения или обвала.

Но покой был обманчив. Они были чужаками в замкнутом, недоверчивом сообществе, и каждый их шаг был под пристальным наблюдением. Охотники Вольного Стана – суровые, молчаливые мужчины и женщины, привыкшие полагаться только на себя и свои знания дикой природы – держались на расстоянии, но их взгляды были полны подозрения. Особенно они сторонились Бормотуна, чья аура безумия и «неправильности», как выразилась Хельга, казалась им опаснее любого хищника.

Варен понимал их настороженность. Он сам не доверял Бормотуну и чувствовал ответственность за то, что привёл этого непредсказуемого спутника и остатки своего отряда в это место. Он старался держать своих людей – Грима, Йоргена и молодого Рэя – в узде, запрещая им покидать хижину без его сопровождения и пресекая любые попытки завязать ссору или неосторожный разговор с местными. Он понимал, что их гостеприимство хрупко и может закончиться в любой момент.

— Сидим тихо, восстанавливаем силы, получаем информацию и уходим, — инструктировал он своих солдат. — Никаких провокаций. Мы здесь гости, пусть и незваные.

Элара же использовала эту передышку с максимальной пользой для своих исследований. Заручившись разрешением Хельги (которую явно заинтриговали знания чужеземки), она проводила много времени с местным шаманом, Ульфом. Старик был кладезем древних знаний и легенд Севера, передававшихся из уст в уста веками. Он неохотно делился своими секретами, но интеллект и уважительное отношение Элары постепенно растопили его недоверие.

— Горы помнят всё, дева, — говорил он ей своим скрипучим голосом, сидя у огня в своей пропахшей дымом и травами землянке. — Они помнят тех, кто был до людей… Первых, как вы их зовёте. Они играли с силами, которые нельзя будить. Строили свои башни до небес, двигали скалы, говорили с ветром. Но они разбудили гнев духов земли и неба. Говорят, земля содрогнулась, небо почернело, а великий холод сковал их творения. А те узлы силы, что они оставили… — он покачал головой, — это шрамы на теле мира. Опасные шрамы. Духи не любят, когда их тревожат. Особенно здесь, в этих горах. Здесь правит Хозяйка Ветров, древний и капризный дух. И она не терпит чужаков, несущих с собой энергию… иную.

— Иную энергию? — уточнила Элара, её сердце забилось чаще. — Вы имеете в виду… Скверну? Или что-то ещё?

— Скверна – это гниль, болезнь, пришедшая позже, — отмахнулся Ульф. — Я говорю о другом. О силе Порядка и Хаоса, которую пытались обуздать Первые. Ваши артефакты… тот шпиль в горах… они нарушили древний сон. Духи недовольны. Ветер шепчет тревогу.

Слова шамана беспокоили Элару. Она чувствовала истину в его словах, интуитивно понимала, что активация узла не прошла бесследно для энергетического баланса региона. Она пыталась расспросить Ульфа подробнее о «духах горы», о «древних договорах», которые упоминал и Бормотун, но старик становился замкнутым и уходил от прямых ответов, говоря лишь, что чужакам лучше не знать местных тайн.

Бормотун же, казалось, наслаждался пребыванием в Стане. Он быстро нашёл общий язык с детьми охотников, рассказывая им невероятные истории и показывая фокусы (которые часто граничили с откровенным искажением реальности – заставлял снежки летать по сложным траекториям или менял цвет своей шляпы). Он также подружился с местным юродивым – стариком по имени Одноухий Финн, который жил на отшибе и разговаривал с воронами. Варену казалось подозрительным, что эти двое – безумец и юродивый – часто уединялись и о чём-то тихо переговаривались, после чего Бормотун возвращался с ещё более загадочной улыбкой.

Хельга тоже не оставляла их в покое. Она несколько раз приходила к Варену, её вопросы становились всё настойчивее.

— Твой Лорд Мерунес… Зачем ему узел силы в горах? Чего он добивается? — спрашивала она, глядя ему прямо в глаза своим пронзительным взглядом. — Говорят, он захватил Сумеречный Форт. Говорят, он сражается с Орденом. Он хочет стать новым королём Севера? Или чем-то похуже?

Варен отвечал уклончиво, стараясь не лгать, но и не раскрывать планов Мерунеса. — Лорд Мерунес ищет способ остановить Скверну и принести порядок в эти земли. Его методы могут быть суровы, но его цель – защита Севера от хаоса, который несут и Орден, и мутанты с востока.

— Порядок через страх и тьму? — Хельга скептически хмыкнула. — Мы, Вольные Охотники, не признаём ни королей, ни лордов. Мы живём по законам природы и древних договоров. И нам не нравится, когда чужаки приходят и будят силы, которые лучше оставить спящими. Ваше присутствие здесь… оно уже навлекло на нас гнев духов. Уходите скорее, воин. Пока не случилось беды.

Её слова оказались пророческими. На третью ночь их пребывания в Вольном Стане случилась беда. Молодой солдат Рэй, который казался самым здоровым из выживших после спуска с плато, внезапно проснулся от страшного кашля. Кашель был сухим, раздирающим грудь, он не мог вздохнуть. Варен и остальные подскочили к нему. В свете догорающего очага они увидели, как лицо Рэя искажается, кожа темнеет, покрываясь трупными пятнами. Он закашлялся снова, и на снег брызнула кровь – не красная, а густая, почти чёрная, с отвратительным запахом разложения. Глаза парня закатились, тело забилось в страшных конвульсиях, а затем обмякло. Всё произошло за считанные минуты.