Чтение онлайн

Улучив момент, я улизнул от Наутилуса в туалет. Там, достав из кармана тот кусочек сигаретной пачки Ромы, который все еще хранил, на цыпочках вышел в прихожую и сравнил цифры с телефоном в книжке Гоменского. Цифры были те же самые! Разве что у Ромы код не был взят в скобки, поэтому я и не догадался сразу про телефон. Мистика! Что бы это значило?..

Елизавета сама подсказала невольно, как мне, ни о чем не спрашивая, попытаться что-то узнать: попросила нарисовать что-нибудь. Ухватившись за эту идею, я принялся сосредоточенно водить карандашом по листу в ее альбоме. Она смотрела-смотрела на рождающийся по памяти портрет и вдруг сказала:

— Это же Рома!

— Ты знала его? Он служил доктором в нашей учебке…

— Да, он бывал у нас. Папа, еще двое приятелей и Рома иногда играли в карты, в этот, как его… переферанс.

— Преферанс.

— Вот-вот.

— А что это за приятели?

— Солидные люди! Илья Петрович — главный инженер Читинского фармацевтического завода, а у дяди Миши жена — директор магазина в Борзинской, а сам он на какой-то базе работает… Еще Рома хорошо знал французский язык и меня учил.

— Точно, — вспомнил я наши с Ромой чаепития в лазарете, — хотел французских поэтов в подлиннике читать. Хвастал, у него даже перевод приняли в один журнал…

— Мама обещала взять меня с собой в Париж, если язык выучу. По английскому у меня всегда была пятерка… А он ведь убил себя, да? — спросила девушка тихо. — Из-за этой санитарки вашей… А тебе она тоже нравится? — Поджав губы, она уставилась на меня огромными глазищами.

— Лиза, — сказал я очень серьезно, — она не санитарка, а медицинская сестра. И не наша, а скорее, ваша. Что же касается меня, то, должен тебе признаться, я самовлюбленный эгоист! Когда на меня кто-то обращает внимание, мне приятно. Сам же я люблю только себя.

Лиза махнула на меня рукой и расхохоталась.

— Вот это правильно! Я тоже такая! А мне Сашка из параллельного в девятом классе записку написал. Вот дурак, правда?

— Ну ты ему, наверное, так и ответила, что тебе все параллельно?

— Ага. Так, примерно, и ответила, — продолжала веселиться Гоменская-младшая.

Я же, слушая большого ребенка, все думал про Рому и тот телефон. Для чего Рома написал его на сигаретной пачке? С другой стороны, может, тут нет никакой тайны? Абонент этот — какой-то нужный человек, майор упомянул его за игрой, порекомендовал, продиктовал номер, Рома записал. И все. Вот только где этот, как его? — «Бендикс»? и где мы? Где Одесса, а где Чита? Правда, Одесса — курортный город. Может, просто все? Рома вслух помечтал о море, а Гоменский дал телефон знакомого, сдающего в сезон квартиру отдыхающим? Вполне вероятно… Если бы не темная история, унесшая жизнь Ромы, я бы только так и думал. Но в теперешних условиях ни о чем Гоменского спрашивать не стану, решил. Тем более что телефон этот я без спроса углядел в записной книжке майора.

Когда стало совсем поздно, я понял, что Гоменский остался на ночное дежурство, стало быть, следовало откланяться. Лиза задумалась над тяжелым выбором. Разумеется, вслух. Оставить без отца ночевать мужчину молодой девушке — неприлично, выгонять из дома на ночь глядя — тоже нехорошо. Что же делать? Я сказал, что из двух зол надо выбирать меньшее, и лучше выгнать меня в ночь. Так всем будет спокойнее, особенно — товарищу майору. Видел, что любознательная Наутилус готова нарушить приличия, только попросись, но в такую игру с ней играть не собирался. Тот, кто сказал: «Любопытство — не порок», рассмотрел не все случаи жизни… Такой порок может выйти, что ого-го! Особенно в глазах папаши!

Я решил заночевать на станции. Чего мне было бояться? Отпуск — законный, документы — в порядке, ни один патруль не докопается. Но сначала захотел еще раз попытать счастья у Люции. Интересно, думал при этом, если бы она узнала, что я здесь, поторопилась бы? Как она вообще ко мне относится?.. Тю-ю-ю! — одернул сам себя. — Что за детская песенка?! Отношение к себе формировать надо, а не ждать, пока оно само собой сформируется, как весь наш сущий мир сам собой образовался из не пойми чего, по мнению Чарльза Дарвина. Иной раз, оглянувшись по сторонам и видя отдельных представителей гомо сапиенс, думаешь, что и получился, не пойми кто. Потом вспоминаешь, от кого они произошли, и успокаиваешься — все закономерно…

Мой звонок в дверь Люции отзвучал и затих, не породив там, за дверью, ни одного ответного шевеления — сколько я ни прислушивался. Возможно, что и сам Господь не смог бы поднять и заставить выйти из пещеры Лазаря, если бы того в пещере не было! Словом, чуда не произошло. Однако, пройдя коридором до выхода на лестницу и потянув на себя дверь, я встретил… Люцию! Господи, что я, презренный червяк, только что мусолил про отсутствие чудес?!!

Сначала увидел удивление в ее глазах: это кто в парадной форме выходит из их коридора? — потом узнавание:

— Ты?.. — Улыбка стала расцветать на ее губах, как солнышко проглядывает сквозь постепенно рассеивающуюся дымку облаков. — Не думала, что еще увижу тебя… Привет!

— Привет. Мое слово — тверже гороха. Экзамены сдал, отпуск получил. Хочу отправиться в путешествие. Не составишь мне компанию?

— Как это?

— Очень просто. Поедем ко мне в Горький, покажу тебе город, Чкаловскую лестницу, домик Каширина, площадь Минина и Пожарского, где собиралось ополчение… Ты не волнуйся, там сейчас не так людно… Познакомлю тебя с друзьями. Можно по дороге тормознуться в Москве, навестишь сестру. Она закончила со своим дацаном?

— Еще нет, но, думаю, вот-вот закончит.

— Значит, подождем ее там. У меня тоже есть, где остановиться в столице.

— Ты будто мои мысли прочитал. Я как раз собиралась в Москву.

— Вот видишь!

Она шагнула на последнюю ступеньку, я посторонился, освобождая проход, Люция пошла тихонько по коридору, я — рядом.

— Надо же! — Все никак не могла прийти в себя моя красавица, рядом с которой у меня просто дыхание теперь останавливалось! — Просто поверить не могу, что ты вот так взял и приехал, и — свободен…

— На время отпуска — совершенно. А дальше… будет видно. Что ты делаешь сегодня вечером?

Она улыбнулась и растерянно пожала плечами.

— Тогда я приглашаю тебя в кино.

— Сто лет не была.

— Со мной — еще дольше. От сотворения мира… Что-то у меня сегодня все мысли — в одну сторону. Туда, откуда все началось… Ты сама что об этом думаешь? О сотворении мира?

Она пожала плечами:

— Я даже не знаю, что было раньше, яйцо или курица…

— Сначала было слово — так считается. Понятно, Чье. Но к человеку, думаю, это не относится. У нас, полагаю, сперва был рисунок. Это я не то чтобы свою творческую профессию защищаю… Просто иначе мы бы в тех пещерах сейчас такое прочитали, наши заборы со своими надписями поблекли бы!..

Белиберда, которую я нес, помогала унять волнение и прийти в себя.

В кино мы, конечно, попали на последний сеанс и сели на последний ряд. Не знаю, как Люция, а я испытывал внутреннюю потребность устроиться так, чтобы никто нас не мог видеть. Они все были в другом измерении, мы — отдельно, мы — сами по себе. Я обнимал ее, ощущал, какая она осязаемая, и как же это меня волновало! Наполняло чувством нереальности. Вроде бы я — в армии, в то же время — свободен. На мне все еще военная форма, и в то же время — она ничуть не стесняет свободы. Могу идти, куда захочу, никакого периметра! Какое это чудесное чувство — быть отпускником, если ты не один! Я прежде думал, что отпуск солдата срочной службы, как радость нищего: сытно покушать, зная, что завтра снова придется голодать. А это, оказывается, такое блаженство!