Чтение онлайн

Последнюю главную роль в кино Смоктуновский сыграл за несколько месяцев до смерти — в фильме «Белый праздник». Причем в нем герой Смоктуновского… умирал. Согласно поверью, которое существует в актерском мире, это плохая примета. В случае со Смоктуновским она сбылась.

В конце 1993 года у Смоктуновского случился инфаркт, и он угодил в больницу. После лечения ему требовалось пройти реабилитационный курс, но он отправился на съемки зимней натуры — не хотел подводить коллег. Режиссер Леонид Пчелкин, который сам недавно перенес это же заболевание, умолял его поберечь себя, но Смоктуновский его не послушал.

Между тем по поводу смерти Смоктуновского существуют две версии. Одна принадлежит его родной сестре Галине Михайловне. Она утверждает, что ее брат умер по трагической случайности. Летом 1994 года он, будучи на съемках в Сочи, получил скорбное известие о гибели младшей сестры Зоси. Она пошла на кладбище навестить могилу близких, и там ее убили неизвестные, разрубив голову топором. Следствие предположило, что сестра актера стала жертвой грабителей, которые полагали, будто у нее, как у жены капитана дальнего плавания, есть при себе крупные деньги. Смоктуновский узнал об этой трагедии от своего брата Александра. Спустя два дня актеру стало плохо с сердцем, и он скончался. И уже мертвого его привезли из Сочи в Москву.

Вторая версия принадлежит актеру Армену Джигарханяну (он снимался вместе со Смоктуновским в фильме «Белый праздник») и является наиболее правдоподобной. Вот его рассказ:

«После съемок «Белого праздника» я решил отдохнуть в подмосковном санатории имени Герцена, где я бываю почти каждый год. Там совершенно замечательные места. Туда же, как я знал, собирался и Смоктуновский.

До санатория я съездил на неделю на фестиваль в Калининград и приехал 2 августа 1994 года. В тот же день встретился с Иннокентием Михайловичем и очень порадовался тому, как он выглядел — бодрым, здоровым, даже загорелым. Мы долго гуляли по аллеям санаторного парка, много разговаривали. Среди прочего промелькнула тема возраста, смерти, отношения к ней. Конечно, без тени предчувствия.

«Я много сыграл ролей, прожил интересную жизнь и смерти нисколько не боюсь» — это его слова.

Вечером разошлись по номерам, которые были почти рядом, в 9 вечера я включил телевизор, чтобы посмотреть программу «Время», но приемник барахлил, и я зашел к Смоктуновскому.

Мы вместе посмотрели программу, он предложил немножко выпить, и где-то после десяти мы расстались.

Утром, выйдя к завтраку, я не увидел его за соседним столиком: решил, что он на процедурах, подождал, а потом спросил у кого-то из сотрудников. Мне почему-то предложили подняться в свой номер, я заподозрил что-то неладное. Оказалось, что в три часа ночи Иннокентий Михайлович почувствовал себя плохо, вызвали врачей, реанимационную «Скорую помощь», но сделать уже нельзя было ничего…»

Алла Ларионова (69 лет) — актриса театра, кино: «Садко» (1953; главная роль — Любава), «Анна на шее» (1954; главная роль — Анна Соболева), «Двенадцатая ночь» (1955; главная роль — графиня Оливия), «Судьба барабанщика» (мачеха Сережи Валентина), «Ведьма» (1959; главная роль — Раиса), «Отцы и дети» (главная роль — Анна Сергеевна Одинцова), «Дикий мед» (1967; главная роль — военный фотокорреспондент Варвара Княжич), «Седьмое небо» (1972; главная роль — химик-фармацевт Ксана Георгиевна), «Троцкий» (1993; Каридад Меркадер) и др.

В октябре 1990 года, когда у Ларионовой умер муж, актер Николай Рыбников, она обмолвилась в разговоре, что мечтала бы именно о такой смерти — тихой и незаметной, во сне. Так оно и вышло.

В середине апреля 2000 года Ларионова съездила в свою последнюю творческую поездку — в Белгород, где выступала перед почитателями своего таланта. Там она почувствовала недомогание: ее подташнивало, ныло сердце. Прямо там отправилась в поликлинику, где ей сделали кардиограмму. Врачи предложили ей лечь в больницу, но она отказалась, отложив это дело до Москвы. Однако дома она к врачам сразу обращаться не стала, решив обойтись лекарствами. Ей вроде стало легче, и она даже съездила еще на одну творческую встречу — в Подмосковье. А во вторник, 25 апреля, все-таки решила посетить врача. Но не успела.

РассказываетЛ.Полухина: «Понедельник, 24 апреля, получился суматошным. Было много звонков, как всегда после ее отсутствия дома. Из Египта вернулись друзья, жаждали встречи. Светлана Павлова привезла ей в подарок скарабея, которому она очень обрадовалась, потому что верила в чудодейственную силу амулета. Они зашли в гости к «третьей сестре» — Татьяне Роговой, немного посидели. Ела Алла осторожно, ссылаясь на то, что, наверное, отравилась чем-то в Белгороде или напринимала слишком много лекарств.

В этот день она решила пораньше лечь спать, предупредила всех, что отключит телефон. Полдвенадцатого ночи курила на балконе…

Утром 25-го в квартиру Светланы Павловой позвонили. То был зять Ларионовой, муж младшей дочери. Накануне они договорились, что он проводит ее к врачу. «Стучу, стучу к ней, — сказал он, — не открывает. Такое впечатление, что ее нет дома». Позвонили по телефону — безрезультатно. Может быть, отключен, а может быть, она действительно куда-то ушла. На всякий случай позвонили в поликлинику. Там ее нет, врач ждет к назначенному часу. Спустились на шестой этаж с запасным ключом. Оказалось, что дверь заперта изнутри и ключ не вынут…

Было страшно подумать о том, что произошло. Вызвали Службу спасения, дочерей. Все происходящее записывалось видеокамерой. Алена попросила не делать съемку. Но ей объяснили, что в ситуациях, как эта, по инструкции положено все фиксировать на пленку.

Ларионова лежала в постели, свернувшись калачиком, будто спала. Врачи определили, что умерла она в 3 часа ночи, во сне. Было это 25 апреля 2000 года, на Страстной неделе, под Пасху.

Уже когда ее не стало, врач посмотрел кардиограмму, ту самую, что ей делали в Белгороде. Оказывается, у нее был инфаркт, а не отравление, как она полагала. Но как получилось, что белгородские медики проглядели его? А если не проглядели, то почему не поставили в известность об опасном диагнозе Ларионову? Она бы точно легла в больницу, а не поехала в Москву, и, может быть, в этом случае рокового исхода удалось бы избежать. Но что теперь гадать, что попросту сокрушаться?..»

Михаил Ромм (70 лет) — кинорежиссер: «Пышка» (1934), «Тринадцать» (1937), «Ленин в Октябре» (1937), «Ленин в 1918 году» (1939), «Мечта» (1943), «Человек №217» (1945), «Секретная миссия» (1950), «Убийство на улице Данте» (1956), «Девять дней одного года» (1962), д/ф «Обыкновенный фашизм» (1966) и др.

У Ромма было больное сердце, врачи настоятельно рекомендовали ему как можно меньше волноваться, но работа Ромма не позволяла этого сделать. В начале 70-х он приступил к съемкам своего очередного фильма — «Великая трагедия» (общее название цикла — «Мир сегодня») о событиях в Китае. 27 октября Ромм приехал на «Мосфильм», где встретился с членами своей съемочной группы. Там он объявил, что в начале ноября ложится в больницу, и дал необходимые рекомендации коллегам. Никто из них тогда не подозревал, что эта встреча с режиссером последняя.

Утром в понедельник, 1 ноября 1971 года, Михаил Ромм встал пораньше — через три дня он должен был лечь в больницу, а ему надо было составить четкий план работы съемочной группы на время его отсутствия, уточнить программу съемок в Союзе и за рубежом, дать наставления по ВГИКу, где он преподавал. В разгар работы в его кабинет зашла жена — актриса Елена Кузьмина. Далее послушаем воспоминания дочери режиссера Натальи Кузьминой:

«В комнату вошла мама.

— Роммочка, померь белье. Я тебе для больницы купила. Все-таки неудобно в старье.