Чтение онлайн

– Пошел ты, – мотнула она головой.

– Через два месяца, когда закончишь контракт со мной и моей студией, – наслаждался ее сопротивлением.

Сопротивление… мой личный спусковой крючок. Натянутые между пальцами ее нервы, шумное дыхание, мечущаяся туда-сюда грудь… Я знал, что больной, для меня это не сюрприз, только возбуждаться на пигалицу в пуховике почти под горло? Злая, загнанная в угол, в моей власти…

Рывком дернул ее к себе и прижал свои губы к ее. Прикусил нижнюю, дождался возмущенного выдоха и ворвался в ее рот языком. Знал – не собирается мне отвечать, но внезапно добиться от нее ответа стало едва ли не важнее, чем вся эта идиотская затея. Кристина вцепилась в мой пиджак на груди, округлив возмущенно глаза, а я жестко стиснул ее затылок и занялся с ней сексом… языком. Трахал ее рот все жарче, пока глаза девушки не закрылись и она не подалась вперед, неожиданно жадно отвечая. В ход уже шло все – зубы, ногти, языки… Она вцепилась пальцами в мои волосы, зло хмурясь, но отдаваясь полностью… Когда мы оба с досадой разорвали объятья, я пожалел, что приехал в костюме. Плотные джинсы бы подошли сейчас как нельзя кстати, потому что член в брюках стоял колом.

Ругнулся, застегивая пиджак.

– Что? – усмехнулась она, вытирая губы ладонью. – Доигрался?

– Похоже, – и невозмутимо вытащил еще одну сигарету.

Хорошо, что она сразу же ушла в дом, потому что мыслеобразы стали совсем уж порочными, вбиваясь в мозги четкими хорошо знакомыми, но давно заброшенными штампами – я хотел продолжения. И не просто продолжения, а как любил – сделать ее беспомощной и жестко отыметь, чтобы отметины еще неделю с ее задницы не сходили. Но только при условии, что ей будет хотеться этого также. А здесь вставала проблема.

Губы дрогнули в усмешке. Хороший вызов, Багратов. На бумаге-то ты ее поимеешь – она согласилась на съемку. А вот в реальности, без бумаг и подписей? Слабо?

Воздух вырывался сквозь стиснутые зубы. Зацепила. Давно так не цепляло. Нет, она не была такой уж уникальной, просто я не подпускал таких к себе, которые могут войти в тебя глубже, чем ты в нее. Расслабился, подошел ближе, и защита тут же с готовностью треснула. Но отступать я не собирался – слишком скучно жить стал последнее время, предсказуемо. Здесь же все грозит обернуться реальной забавой. Нельзя упускать этот шанс.

Когда докурил вторую сигарету, почти пришел в норму. Открыв двери в дом, готов был натолкнуться даже на дуло пистолета, направленного в грудь, но ничего подобного не было – Кристина с Куваевым сидели за столом. Она – уткнувшись носом в чашку, он – заглядывая ей в глаза. И так смотрел на нее понимающе, куда ты, мол, дура, лезешь.

А она у тебя и не дура… совсем.

Меня он удостоил одного из тех взглядов, которые убивают надежду на одобрение. Я сделал вид, что идиот и ничего не понял. Знаю, что хреновые из нас актеры, но мне было все равно.

– Я предлагаю вам подумать хорошенько, стоит ли вам куда-то вместе ехать. – Не сдавался. Голос звучал мягко, как затишье перед бурей.

Что-то подсказывало, что штамповать фразы типа «Мы взрослые люди, сами разберемся» – не его формат. С другой стороны, он же не подозревал, что происходит на самом деле. А мне вдруг до зуда в ладонях захотелось увидеть его реакцию.

– Мы подумаем, вся ночь впереди, – встретил его взгляд.

– Вы не стараетесь мне понравиться, Мстислав, – констатировал он. – Я так понимаю, Кристина настояла на встрече…

– Пап, я просто хочу, чтобы ты знал, где я и с кем, – встрепенулась девчонка.

– Я думаю, что ты просто сильно расстроена, поэтому бросаешься за обезболивающим в необдуманную поездку в более чем ненадежной компании, которой на тебя плевать.

Вот как. Значит, плохим актером оказался я. Ну что ж, на Оскар и не претендовал.

– Пап, – поднялась Кристина, – я не хочу об этом больше говорить. Я большая девочка, ладно?

– Кристин… – проследил за ней Куваев, но, надо отдать должное, не бежал следом, не орал с пеной у рта. Просто констатировал факты.

– Слав, подожди, я соберу чемодан, – и она стремительно покинула столовую.

Повисло напряженное молчание. Куваев щурился на бокал недопитого вина, играя желваками. Я поднялся:

– Подожду в машине.

– Она не нужна вам, Мстислав, – поднял он на меня тяжелый взгляд. – Вы пресыщены жизнью, любым ее проявлением…

– Допустим, – лениво процедил. Его ясновидение неожиданно вызвало прилив гнева.

– Кристина – самое дорогое, что у меня есть, – продолжал Куваев с раздражающим спокойствием. – Не бизнес, не власть – она. А вам плевать. Не знаю, что вам нужно, но вы же знаете, что с ней так нельзя, что она – особенная, что не просто ей подпустить к себе кого-то… Она очень сильно обожглась, не делайте ей больно снова.

– Я не намерен делать больно ей, – заявил, глядя ему в глаза. Я намерен сделать невыносимо больно тебе. Семью он себе завел на старости лет! Дела мне нет, а ему – есть. Отлично прошел вечер! Теперь я точно знал, что ублюдку будет больно… – Всего доброго, – развернулся и зашагал к выходу.

На улице уже стемнело, но морозный воздух ни черта не остужал голову. Как я сдержался, чтобы не схватить Куваева за горло и не вытряхнуть из него душу там же, на кухне, сам не понимал. Как долго я ждал этого дня, когда смогу смотреть ему в глаза и, неторопливо рассказывая историю своей жизни, медленно сдирать с него кожу. Полоска за полоской, пока в его воспаленном мозгу не сложится полная картинка того, что произошло после того, как он отымел мою мать. Как та покончила с собой через два месяца… как умер от горя отец… и как мы с братом жрали картофельные очистки из мусорки, пытаясь не сдохнуть от голода. Ненависть, с которой рос, стала частью меня. Она взрослела вместе со мной, принимая уродливые формы и толкая на безумства ради краткого мига облегчения. Иногда казалось, что я вылечился. В Риме, просыпаясь в звенящем одиночестве в своей квартире, залитой солнцем, я думал, что никогда больше оттуда не уеду. Весь ужас прошлого будто оставался где-то в другой вселенной, а в моей был лишь страшный сон, очертаний которого я даже не помнил. Но стоило уехать по делам – и все возвращалось. Изматывающие кошмары, жажда мести и болезненная неудовлетворенность, которая гнала в ночь во все тяжкие. Жизнь разделилась на периоды запоя собственными слабостями и ремиссии. Очередной запой грозил быть фатальным… но Куваев прав – мне плевать.

– Поехали.

За своими мыслями не услышал, как она вышла на крыльцо. В руках – небольшой чемодан кислотно-зеленого цвета.

– Это на два месяца? – холодно уточнил.

– Некогда мне собираться на два месяца! – рыкнула она. – Поехали!

Я молча выхватил у нее из рук чемодан – по весу показалось, что она успела упаковать туда только пару трусов – и направился к воротам. Мы молча хлопнули каждый своей дверью, и я завел двигатель. Кристина отвернулась к окну, но держалась достойно – ни слез, ни дрожи.

– Завтра будет готова твоя виза, – выкрутил руль, и снег заметался перед фарами, будто свет застал его за чем-то неприличным. Прямо как мои мысли.

Кристина промолчала.

– Во сколько вылет? – спросила, когда мы выехали на трассу.

– Не помню, – никогда не держу такие мелочи в голове. – Мой помощник тебе сообщит.

Кристина уткнулась в мобильный:

– Ты как поедешь?

– Я рядом с офисом живу.

– Понятно… Выйду там, не возражаешь?

– Тебе не кажется, что на правах твоего мужчины я могу поинтересоваться, куда ты собралась?

– Не твое дело, господин Багратов. Ты – не мой мужчина, – не отрывалась она от экрана, а синий блик на ее бледном лице давал основание предположить, что открыла стартовую страницу приложения Букинг. Ну не фейсбук же?

– Я забрал тебя у отца, и теперь предлагаешь тебя бросить? Извини, Куваева, но это чересчур даже для меня. – Почему-то было интересно ее задирать. Соскучился по злому взгляду, а он у нее особенный. Такой просто так не сыграешь – такой тренируется годами. А ей было где его шлифовать. Она зло рассмеялась, продолжая искать гостиницу. – Не бронируй номер, – решил заняться дрессировкой. Или приручением.