Чтение онлайн

Бурдюки с водой для коней стали зловеще лёгкими — животные, конечно, протянут несколько дней на одном корме, но будут сильно страдать. Времени у нас мало. Пока он рассёдлывал, кормил и поил лошадей, Минала и Кенеб развернули одеяла и вынули припасы, из которых будет состоять их собственная скудная трапеза. Все приготовления проходили в тишине.

— Не могу сказать, что это место меня сильно бодрит, — заметил за едой Кенеб.

Калам хмыкнул, его обрадовало возвращение чувства юмора капитана.

— Подмести тут не мешало бы, — согласился он.

— Ага. А я-то, заметь, навидался пожаров на своём веку.

Минала ещё раз отпила воды и отложила бурдюк.

— С меня хватит, — заявила она, вставая. — Можете теперь спокойно болтать о погоде.

Оба проводили её взглядами, когда Минала ушла к своему одеялу. Сэльва упаковала оставшиеся припасы и увела детей.

— Я дежурю, — напомнил капитану Калам.

— Я не устал…

Убийца хохотнул.

— Ну ладно, устал. Все мы устали. Понимаешь, от пыли мы так храпим, что всю живность вокруг распугаем. Выходит, я просто лежу себе и пялюсь туда, где должно быть небо, а висит что-то вроде савана. Горло горит, лёгкие болят так, словно туда серной кислоты плеснули, глаза сухие, как забытый талисман. Мы толком не выспимся, пока не уберём отсюда свои бренные тела…

— Для этого нужно сначала отсюда выбраться.

Кенеб кивнул. Он покосился туда, откуда уже послышался храп, и заговорил тише.

— Есть идеи, когда это случится, капрал?

— Нет.

Капитан долго молчал, затем вздохнул.

— Так вышло, что ты скрестил клинки с Миналой. Это неудачный поворот для нашей маленькой семьи, верно?

Калам промолчал. Через некоторое время Кенеб продолжил:

— Полковник Трас хотел тихую, покорную жену — птичку, чтобы сидела на жёрдочке и по команде чирикала…

— Наблюдательностью он не отличался, да?

— Отличался упрямством. Всякую лошадку можно сломать, такая у него была философия. Этим-то он и решил заняться.

— А полковник был человек ловкий?

— Даже не слишком умный.

— А Минала — ловкая и умная. Худов дух, чем она думала?

Кенеб прищурился и посмотрел в глаза Каламу, будто тот что-то правильно понял. Затем пожал плечами.

— Она любит свою сестру.

Калам отвёл глаза с грустной усмешкой.

— Жизнь в офицерском корпусе — просто загляденье.

— Трас недолго собирался пробыть в нашем глухом гарнизоне. Посылал вестовых, плёл широкую сеть. Ему небось неделя оставалась до нового назначения, в самом центре.

— В Арэне.

— Да.

— Ты бы тогда получил пост командира гарнизона.

— И ещё десять империалов в месяц. Хватило бы на хороших учителей для Кесена и Ванеба вместо этого старого пьянчуги с дрожащими руками, который числился у нас в гарнизонных наставниках.

— Минала сломленной не выглядит, — заметил Калам.

— Она своё получила. Силовое исцеление полковнику очень пригодилось. Одно дело — избить кого-то до бесчувствия, а потом ждать месяц или больше, чтобы повторить упражнение. Совсем другое, когда взводный целитель тебе проигрался в кости, так что можешь кости ломать перед завтраком, а на следующее утро она уж готова для новой порции.

— А ты только бодро честь отдаёшь…

Кенеб вздрогнул и отвёл глаза.

— Нельзя возразить против того, о чём не знаешь, капрал. Если бы я хоть заподозрил… — Он покачал головой. — Закрытые двери. Это Сэльва узнала. От прачки, которая дом полковника обслуживала. Кровь на простынях и всё такое. Когда она мне сказала, я сразу пошёл к нему в гарнизон. — Капитан скривился. — Восстание мне помешало — попал в засаду на полпути, а потом уж единственной моей заботой было, чтобы мы все остались в живых.

— Как же умер добрый полковник?

— А вот и ты нашёл закрытую дверь, капрал.

Калам улыбнулся.

— И хорошо. Такие вещи я и через закрытые двери отлично вижу.

— Значит, говорить больше ничего и не надо.

— Глядя на Миналу, сложно в это поверить, — проговорил убийца.

— Разная бывает сила, я так думаю. И защита. Она была близка с Сэльвой, с детьми. Теперь обернулась вокруг них, словно броня — такая же холодная и твёрдая. У неё беда с тобой, Калам. Ты-то обернулся точно так же — вокруг неё и вокруг всех нас.

А она себя чувствует ненужной? Похоже, так это выглядит для Кенеба.

— У неё беда со мной в том, капитан, что она мне не доверяет.

— Да почему же, Худом клянусь?

Потому что я держу за спиной кинжалы. И она это знает.

Калам пожал плечами.

— Судя по тому, что ты мне рассказал, капитан, не думаю, чтобы она вообще легко доверилась хоть кому-то.

Кенеб подумал, затем вздохнул и поднялся.

— Ну, хватит об этом. Мне ещё на саван пялиться и храпы считать.

Калам смотрел, как капитан отошёл и устроился рядом с Сэльвой. Убийца глубоко, медленно вздохнул. Думаю, смерть твоя была быстрой, полковник Трас. Покапризничай, милый Худ, выплюнь ублюдка обратно. Я его снова убью для тебя, и — отвернись, Королева! — я уж торопиться не стану.

Скрипач сполз на животе вниз по каменистой осыпи и неосторожно оцарапал костяшки пальцев, которыми сжимал заряженный арбалет. Этот ублюдок Слуга небось уже переваривается в дюжине желудков. Или голову его насадили на пику, только уши оставили, на поясе у кого-то болтаются.

Всех умений Икария и Маппо едва хватало на то, чтобы сохранить всем жизнь. Несмотря на свою ярость, Вихрь уже не был безлюдной бурей, катившейся по мёртвой земле. След Слуги вёл отряд в сердце кровавого хаоса.

Ещё одна сулица вылетела из-за вертевшейся охряной завесы и с треском покатилась по земле в десяти шагах от того места, где залёг сапёр. Гнев твоей богини слепит тебя так же, как и нас, идиот!

Они оказались в холмах, кишевших пустынными воинами Ша’ик. Было что-то роковое в этом случайном схождении обстоятельств. Вот уж воистину Схождение. Последователи ищут женщину, за которой поклялись следовать. Не повезло только, что здесь же пролегает и другой Путь.

Вдали за гортанным воем ветра послышались крики. Ого, в холмах этих полно зверей. И злобных притом. За последний час Икарий трижды вёл их в обход одиночника или д’иверса. В этом чувствовалось какое-то взаимное согласие — оборотни тоже не хотели связываться с яггом. А вот с фанатиками Ша’ик… ну, сами напросились. Нам же лучше.

Но всё равно, по прикидкам Скрипача, шансов на то, что Слуга жив, оставалось крайне мало. Он волновался за Апсалар и с некоторым удивлением понял, что надеется: доставшихся от бога умений ей достанет.