Врата Рассвета
Шрифт:
В центре города возвышается циклопический Храм Неба – колоссальная многоярусная башня, уходящая высоко в небеса. Круглый год к ней стекаются бесконечные паломники, жаждущие соприкоснуться одной из величайших святынь религии Небесного Свода.
Более пяти столетий назад ополоумевшие от запредельного могущества чародеи устроили жуткое побоище, стремясь утвердить власть над миром. Вскипали реки, рушились горы, исчезали в магическом пламени страны и народы – и тогда Шого, утомленный не смолкающими день и ночь молитвами, положил конец колдовским бесчинствам.
Бог-Солнце даровал человечеству три печати. Огромные каменные плиты, украшенные божественными знаками, накрыли Силорию незримым и необоримым куполом, лишившим колдунов могущества. Чародеи и маги стали жалкой тенью самих себя. Те, в чьей власти было сжечь дотла целый материк, отныне обречены влачить существование, полное ограничений, в тоскливых воспоминаниях о той силе, которой им не хватило мудрости распорядиться разумно. А чтобы чародеи, пусть и усмиренные силой божественных печатей, не забыли урока Бога-Солнце, Шого даровал своим служителям особую власть: его жрецы способны и вовсе лишать колдовство гибельной силы, без которой любой чародей становится беспомощнее самого обычного пастуха.
Рино не удержал ехидной ухмылки. Из трех печатей, хранящихся в величайших храмах Небесного Свода, нилантийская – не совсем настоящая. Легенды гласят, что первые две Шого изготовил сам, но процесс сотворения каменных скрижалей оказался труден даже для него. Богу-Солнце бы передохнуть, да взяться за дело с новыми силами, но тут в игру вступила Шерхея. Каждому ведомо: где Ночная Хозяйка приложит руку – быть беде. Но Шого, убаюканный показной покорностью супруги, доверил той изготовление третьей скрижали.
И вот теперь в храмах Города Ключей и Эрвайде хранятся подлинные и истинные печати, в чьем камне заключена необоримая сила самого Бога-Солнце. А в Нилантийском Храме Неба – таинственная каменюка, чье назначение так и не разгадали самые мудрые из мудрых. Одно вся Силория знает доподлинно – магам плод трудов Шерхеи не доставляет ровным счетом никакого дискомфорта. Жрецы храма держат печать где-то в тайном святилище, не торопясь выставлять на всеобщее обозрение.
Впрочем, вся эта история вовсе не мешает паломникам стремиться к одному из величайших чудес Силории. Скорее наоборот – служит многозначительным намеком, из которого каждый извлекает уроки в меру собственной испорченности.
Бесконечная паутина улиц разбегается от четырех огромных рыночных площадей. На одну из них Рино и привели его бесцельные блуждания. Вокруг, насколько хватает глаз – ряды лавок и шатров, где продают, кажется, любые товары, какие только есть на белом свете. При виде пестрой толпы в душе всколыхнулась надежда натолкнуться на что-то диковинное и чудесное. Всколыхнулась – и бессильно угасла: на прилавках разложены почти исключительно изделия из металла, в которых равным счетом ничего интересного. Инструменты, медная и бронзовая утварь, кое-где торчат из плетеных корзин пучки стрел. Промеж прилавков – ожесточенно торгующиеся люди. Продавцы пытаются содрать с покупателей семь шкур и жабий хвостик, те, в свою очередь, пытаются оставить торговцев с носом.
Рино не удержал грустного вздоха. На этом празднике жизни едва ли найдется что-то действительно стоящее. В его ближайшие планы точно не входит покупка лопаты и помятого медного кубка – хотя ему немедленно попытались втулить и то, и другое.
Какое-то время он бродил по заполненным толпой проходам меж торговых рядов, сам не понимая, что здесь делает. И, в конце концов, был вознагражден – человеческий поток вынес туда, где идет торговля оружием. Покупать боевой топор или шестопер в его планы входит не сильнее, чем лопату – и, все-таки, глаза разбегаются при виде сияющих стальных граней. Бросают солнечные блики начищенные до зеркальной ясности кольчуги и панцири, хищно изгибаются лезвия секир…
– Эй, юноша! Ты что-то хотел? – Очередной торговец, протирающий тряпицей и без того идеально чистую кольчугу, обратил внимание на бесцельно глазеющего на боевое железо парня.
Рино в ответ лишь покачал головой и собрался было продолжить путь, но назойливый продавец решил, что прощаться еще рано.
– Судя по мечу на поясе, ты не из тех, кто просто глазеет на оружие, не понимая, с какой стороны за него браться. Уверен, в моей лавке найдется кое-что поценнее твоего клинка.
– Да ну? – Весело спросил Рино. Черные, как смоль, волосы и смуглая кожа выдают в самоуверенном купце выходца из Ашдегара. Жители Города Самоцветов славятся умением обращаться с драгоценными камнями, но железо у них откровенно посредственное, а познания о нем – и того хуже. Благородный меч, укрытый добротными, но простыми на вид ножнами, куда дороже всей утыканной второсортным железом лавки.
– А то! – Торговец самодовольно хохотнул, посчитав, что привлек потенциального покупателя. – Туда даже не смотри. Эти железки – для увальней и простофиль, ничего не смыслящих в настоящей стали. Для понимающих, вроде тебя, у меня найдется кое-что особенное!
Рино с недоверчивым любопытством проводил взглядом торговца, полезшего в глубины железных залежей. На свет торжественно появился длинный сверток из грубой парусины. Торговец, словно ловящий восторженные взгляды фокусник, уложил его на прилавок. Картинным жестом распустил завязки, на смуглой физиономии – торжественное, мало что не благоговейное выражение.
– Это благородный клинок, юноша, – с придыханием начал ашдегарец. В голосе столько возвышенного пафоса, что любой менестрель бы, не колеблясь, согласился взять торговца в подмастерья.
Меч, покоящийся на грубой ткани, поражает обилием золота и драгоценных камней, усыпавших искусно выполненную рукоять. Рино некоторое время изумленно хлопал глазами на диво, обнаружить которое в заштатной оружейной лавке – все равно что алмаз посреди нилантийской улицы. Хотя…
– Он выкован по повелению наследного принца Тангаланы, страны, что…
– В Тангалане отродясь не было принцев, почтенный. – Рино не удержался от ехидной ухмылки. В самом деле, золотые мечи тангаланских принцев в Силории – большая редкость… В отличие от доверчивых олухов. Вот на них-то этот ловкий малый и делает выручку. – И вон та красная стекляшка в оголовье уже начинает крошиться.
Раздосадованный ашдегарец разом утратил торжественный лоск. Злобно зашипев что-то нелицеприятное, он демонстративно повернулся спиной к слишком внимательному покупателю, сворачивая обратно сверток с «золотым мечом». Может быть, зря он так рано оборвал захватывающую легенду? Глядишь, минут через пять бы выяснилось, что меч уронил сам Шого, отвлекшись на управление солнечной колесницей. Ухмыльнувшись, Рино сунул руки в карманы и побрел прочь от оскорбленного торговца. Дурацкая история изрядно подняла настроение. С другой стороны, пора бы отсюда выбираться. Оружие – это, конечно, интересно, но долго ли сохранится интерес, когда бродишь между лавками, заваленными абсолютно одинаковыми топорами, копьями и прочей снастью, на какую позарится разве что оказавшийся на мели наемник?
Он успел выбраться из рыночной толчеи, и как раз вертел головой в поисках какой-нибудь кондитерской, когда резкая обжигающая боль выдернула из ленивых размышлений о всякой малоосмысленной ерунде. Мешочек-талисман, только что мирно лежавший во внутреннем кармане куртки, словно превратился в раскаленный камень. Вытащив амулет, Рино с тревогой уставился на маленькую сумочку с неведомым содержимым. Пальцы едва терпят исходящий от черной ткани жар, но выпустить амулет из рук он не решался. Раньше ничего подобного не происходило. Талисман наливался холодом, когда отводил чары поиска – ровно так, как и обещала продавшая его ведьма.