Чтение онлайн

Самолет со страшной силой ударился оземь, его поволокло по белой соляной глади, с треском отлетело крыло, самолет завертело. У капитана потемнело в глазах…

– Господин штабс-капитан, господин штабс-капитан!

Зам командира роты бронекавалеристов по боевой подготовке, штабс-капитан Смирницкий Борис Иосифович, только собиравшийся закурить, от неожиданности дернулся и сломал спичку.

Последнюю, больше спичек у него с собой не было.

Достав сигарету изо рта, он сунул ее обратно в портсигар – можно было бы и выбросить, да вот только сигарет хороших здесь… днем с огнем, в общем. Кальян здесь курят, тонкой папиросной бумаги в продаже нет, надо заказывать да втридорога. Может, тоже начать кальян курить?

– Что имеете сообщить Бураков?

Вольноопределяющийся Бураков, неплохой кстати специалист, хоть и молодой совсем, подбежал к бронированной командирской машине придерживая рукой новенький – две недели назад перевооружили полностью – автомат.

– Господин штабс-капитан, я нашел там на склоне что-то непонятное. Надо бы и вам осмотреть.

Да, надо на кальян переходить…

– Пошли, взглянем…

Штабс-капитан и вольноопределяющийся пошли к склону – пошли мимо исклеванных пулями машин, мимо ругающихся казаков, которым уже оказали первую помощь, и которые ждали собственного, казачьего конвоя, чтобы оттащить машины, верней то, что от них осталось к себе на базу и заняться там их ремонтом. Конвой уже ушел, его взяла под охранение часть штабс-капитана Смирницкого, шесть бронемашин, армейских, должно хватить, тем более что самый опасный участок, можно сказать, прошли, с потерями, но прошли. При себе штабс-капитан оставил только две машины – командирский БТР и мобильная зенитная установка на полноприводном шасси с обстрелом на триста шестьдесят пять градусов, приспособленная для того же дела – для проводки колонн и борьбы с бандформированиями. Если кто сунется – то счетверенная тридцатимиллиметровая пушка Эрликон [38] быстро покажет, что к чему.

При себе он оставил примерно полтора взвода солдат – но хорошо вооруженных и со связью, при необходимости они продержатся достаточно времени, чтобы на подмогу пришли штурмовики из Саны. Да и какой смысл на них нападать – колонна то ушла, поживиться нечем.

Пахло горелым…

– Двухсотых сколько нашли?

– Сколько… не поймем, то ли двоих то ли троих…

– То есть?

– Летун хорошо их причесал. Всмятку, по кускам собираем.

Штабс-капитан поморщился

– Остальные ушли, получается?

– Да как сказать. Крови то много нашли на камнях, есть следы волочения, есть и перевязочные средства. Бинты с кровью, упаковки из под перевязочных пакетов.

– Чьи?

– Шведские.

– Понятно…

Нейтральная страна… само по себе о многом говорит. Шведское королевство… живет своим нейтральным статусом, контрабандой. Там есть неплохие оружейные фабрики, оружие продают кому не попадя. Значит – из-за кордона гости были, бандиты бы русское использовали, найти несложно, это тебе не патроны…

Они поднимались по склону, каменистому и поросшему чахлой травой. Привычно поднимались – непривычный с непривычки споткнется…

– Вот, смотрите, господин штабс-капитан.

На камнях была кровь. Много крови. Вились непонятно откуда взявшиеся мухи.

– На что смотреть?

– А вот…

Вольноопределяющийся поднял почти незаметный на склоне провод, тонкий, протянул его штабс-капитану. Тот принял его, нахмурился, посмотрел, куда он ведет, в обе стороны.

– Не телеграфный… Много таких?

– Я нашел три. Все три ведут в одно и то же место – от позиций тяжелых гранатометов к машинам. Все три.

– Ты хочешь сказать…

– Гляньте отсюда, господин штабс-капитан. Не видно, чтобы машины долго обстреливали. Каждая из них получила по заряду, причем сразу. С первого выстрела. Конечно… скорость у колонны здесь никакая, я бы мог сказать, кто из наших поразит цель с первого выстрела… но чтобы сразу три и без вариантов. По моему, это какой-то провод управления.

– Управления чем?

– Снарядом, господин штабс-капитан. Здесь применили какое-то новое оружие, снаряды, управляемые по проводам. На всех позициях стрелков – следы сильного взрыва, как будто они что-то уничтожили подрывными зарядами. Что-то, что не должно было попасть к нам в руки – а они это вынести не могли, потому что у них на руках были раненые и убитые. Нужно вызывать контрразведку из Багдада, господин штабс-капитан.

Смирницкий посмотрел вдаль, на горные хребты. За ними было море, в море были британцы. Происходящее здесь всем порядком поднадоело. Сам штабс-капитан ломал службу здесь уже девять полных лет.

– Да… Бураков, вы правы. Нужно…

– На озеро поедем?

Грищук, матерый, отслуживший здесь уже четыре года ефрейтор – услышав это, только хмыкнул

– Тебе до озера еще д…чить и д…чить, салага. Ты вообще, откуда про озеро знаешь?

– Да говорили тут…

Четкий шлепок подзатыльника

– За что?!

– Меньше слушай…

Грищук, конечно, тот еще фрукт. Если бы командир ему потачку не давал – давно бы в дизель зарулил. То есть – в дисциплинарный батальон, куда-нибудь в Палестину. Или еще куда-нибудь, куда Макар телят не гонял. Там, где только солнце, мухи, жара и местные, так и норовящие сунуть нож в спину. Здесь, по крайней мере, не так: море рядом, дышать можно, а местные – большинство не мусульмане, а армяне. Турки здесь треть, наверное, даже меньше, остальные армяне и греки, православные. Их в свое время русская армия от резни спасла, они под волю Государя Императора добровольно пошли, а не как турка. И христиане, к тому же, как и греки. В город выйдет русский офицер – до сих пор старики находятся, которые на колени падают, руки целуют… неловко даже. В любой таверне – скидку сделают, а то и бесплатно покормят. Понимают, что уйдет русская армия – кончит их турка. Как есть кончит.

Но теперь – точно не уйдет. Вон, какую махину отгрохали. Главная взлетка три с половиной, запасная три ровно. Бетон гладкий, чистенький, белый и такой крепкий – ничем его не возьмешь. Ангары построили… сейчас тут ровно двенадцать машин. Одна фаланга, [40] но строительство еще не окончено, говорят, тут целая эскадрилья будет. Место по крайней мере для нее построят. Место то больно знатное. Пятьдесят километров – и Средиземное море. А в море – англичане…

Так что такие деньги вбухали – точно никуда не уйдет. Заметано. Железно.

Командир тут новый, как и все летуны – заносчивый, тем более аристократ. Пущин, Николай Николаевич, числящий свою родословную еще с рюриковых времен, а так – вертопрах и позер. Летчик, одним словом. Вот из-за таких как он – и распустили персонал в наземных частях, распустили. Офицеры – ведут себя так, как будто БАО [41] совсем не имеет к ним никакого отношения. А для того, чтобы не было проблем – дали волю годковщине. [42] Никто ничего не хочет знать, пока что-то совсем уж сурьезное не учинится – смертоубийство, например. Но деды тоже предел знают… пока не напьются. А как не напьются, коли в этом месте почитай все виноделие Турции и обособлено? Полно всего – виноград на вино идет, а из выжимок гонят самогонку. Офицеры ее граппа называют, но это навроде как самогонка. Особливо, если удастся стырить спирта. В авиации спирт применяют, тут полно приборов каких-то. А техники, если за ними не присмотреть – используют ацетон, а не спирт. [43]