Чтение онлайн

Стукнула дверь.

Гордон вскочил с места, посмотрел на палубу чужой, большой яхты. Отец уже был там, чем-то расстроенный и рассерженный. На палубе были только матросы палубной команды, того, с кем говорил отец – на палубе не было. Отец – взял его за руку, и вместе – они спустились на свою яхту. Отец – отвязал и отдал концы, чужая яхта, больше похожая на старую бригантину – начала отваливать от них. Заработал мотор – и она пошла направлением на юго-запад, куда-то в сторону Африки…

– Па… – с несчастным видом сказал Гордон

– Да. Что.

– Кто это был?

– Да так. Один неприятный человек. Не переживай.

Конечно, Гордон, как и все мальчишки его возраста не имел того, что называется "моральными принципами" – это появляется позже. Однако он не умел и не любил лгать, и всегда верил отцу. К тому же – его отец был судьей, и это значило, что он не обычный мальчик. Он должен быть примером для других и ни в коем случае не врать: плохо, если узнают, что сын судьи лгунишка. Конечно, бывало всякое – но он старался не врать. И ничего не мог держать в себе.

– Па… – с несчастным видом сказал Гордон – я все слышал.

– Что ты слышал?

– Как вы говорили с этим джентльменом. Я прилег отдохнуть у борта… а там все было слышно. Хорошо слышно…

Почтенный Бивер молчал.

– Па… а что такое каннабис?

– Гордон, подойди, пожалуйста, ко мне. Встань сюда.

Гордон подошел и встал перед отцом. Подстреленное, окровавленное солнце падало в залив и мириады солнечных зайчиков – танцевали на воде.

– Каннабис очень плохая штука – сказал судья Бивер – но это не главное. Если уж ты слышал этот разговор, то должен запомнить не каннабис. Что я сказал этому человеку – ты слышал?

– Да. Ты сказал, что посадишь его, если он не уедет.

– Правильно. Этот человек… он дворянин и родовитый лорд. И он думает, что это дает ему право делать нечто очень плохое. Например, привозить сюда каннабис и опиум и травить этим людей. Но это неправильно. Закон – един для всех, и никто не имеет право преступать его. Никто.

– И даже Его Величество? – недоверчиво спросил Гордон

– И даже Его Величество. Закон превыше всего. Это первое, что ты должен помнить. А второе – знаешь, что? Я не знаю, кем ты будешь в будущем, сын, я вовсе не буду настаивать, чтобы ты шел по моим стопам. Тори свою дорогу сам. Но вне зависимости, будешь ты судьей или нет, ты должен помнить: закон сам по себе бессилен. Закон – ничто без людей. И очень важно, чтобы если кто-то видел, как нарушается закон, как делаются плохие вещи – такие, как делает этот джентльмен – чтобы он не прошел мимо, не отвернулся равнодушно. Наказывать плохих людей – это не только работа таких как я, но и долг каждого. Никакой судья не справится, если не будет неравнодушных людей, которые будут помогать устанавливать закон. Понял?

– Да – ответил Гордон, хотя мало что понял.

– И последнее. Может так получиться, что тебе нужно будет поступить правильно – но тебе будет страшно. Не позволяй страху завладеть тобой. И все равно поступай правильно, даже если это страшно или опасно. Понял?

– Понял… – Гордон помялся – па, а как я узнаю, что правильно, а что нет? Из закона?

Отец улыбнулся и потрепал сына по просоленной, грязной шевелюре

– Не все можно описать в законе, не на все нужен закон. Надеюсь, что я воспитал тебя правильно, хорошим человеком. Слушай свое сердце. Оно подскажет тебе, что правильно, а что – нет…

Гордон подумал. Потом упрямо скинул подбородок

– Я понял, па.

– Вот и молодец. А теперь иди и собери снасть. Уже поздно, нам надо возвращаться…

– Да, па…

Они собрали снасти – рыбы наловили уже достаточно. Уже темнело, они запустили мотор. чтобы быстрее дойти. До берега – было миль тридцать, ближе – рыба просто не ловилась…

Тарахтел мотор. Солнце почти кануло в воду как в вечность. Он стоял рядом с отцом и штурвалом.

– Па… а этот человек… он преступник?

Судья задумался. Потом сказал.

– Нельзя говорить о человеке, что он преступник, пока его не осудил суд. Понял?

…Но этот человек – да, он преступник. И я его посажу…

В словах отца – не было ничего кроме уверенности. И Гордон как всегда поверил отцу – потому, что если он говорил, что что-то сделает – он обязательно это делал, и не было такой силы, что смогла бы остановить его.

Потом – они увидели дым, примерно такой, какой бывает от старого, еще парового мотора или от плохо обхоженного и дымящего изо всех сил судового дизеля. Их догоняло какое-то судно, не траулер, а какое-то переделанное из военного, возможно – в исследовательское, возможно – в какое-то еще. Флот – продавал такие посудины задешево, не всегда честно – и местные с удовольствием покупали их, потому что военный стандарт есть военный стандарт.

Но это было какое-то непонятное судно. И оно шло их курсом, догоняя их и нещадно дымя мотором.

Гордон стоял за штурвалом, отец обернулся и посмотрел еще раз на догонявшее их судно. Потом отрывисто скомандовал

– Лево на борт два румба

Гордон исполнил приказ, повернул штурвал. Ветра не было, они шли на моторе. Он смотрел вперед, как и полагается тому, кто ведет корабль. Отец повернулся и посмотрел назад.

– Гордон, я же сказал, два румба влево, черт тебя дери!

Обычно – он не позволял таких слов ни по отношению к сыну, ни по отношению к кому бы то ни было еще. Гордон слышал, как отец разговаривал с просителями, которые пришли к нему, не зная, что судья не может принимать просителей – твердо, но вежливо и с уважением, даже с учетом того, что просители были местными.

– Па, я сделал! – сказал Гордон и обернулся

Судно по-прежнему шло у них на курсе, и это значило – что они настигали их. Он уже мог видеть более темную красну на том месте, где должен был быть боевой номер британского флота или регистровый – гражданского. Ни того ни другого не было – они были закрашены.

– Иди в каюту! – резко сказал отец

– Па, я…

– Я кому сказал…

Судья не успел ничего ответить – он увидел, как человек на носу догонявшего их судна целится в него из пулемета Льюиса. И из последних сил – схватил сына за шкирку и швырнул его в сторону. Последнее, что он успел сделать – это повернуться лицом к грозящей опасности. Оружия на яхте у них не было – никакого…

Он не понимал, что происходит – по молодости, он не помнил второго сипайского восстания и не слышал, как на самом деле работает пулемет. Просто – какая-то сила бросила его в сторону от штурвала, он не удержался на ногах и повалился в воду, теплую как молоко и грязную. Раздавался какой-то треск, громкий, и еще какие-то звуки, он не понимал какие. Яхта уходила вперед, он цеплялся за нее со всей силы, стараясь не нахлебаться воды, которую можно было использовать в качестве яда, наверное. Тогда еще про экологию мало слышали, а заводы в Карачи работали на всю катушку.

Чужое судно – сбавляло ход, но все же ударило оставшуюся без управления яхту сбоку, треск прекратился. Борт яхты наваливался на него, он в ужасе замолотил руками, потому что его могло затянуть под дно яхты и в конце концов изрубить винтами. Цепляясь за деревянную обшивку обеими руками, он, наверное, закричал бы – если б не знал, что тотчас же нахлебается воды. Легкие – дыхание он задерживал, пока мог – горели огнем. Оба судна – теряли скорость…

Потом они и вовсе остановились – как пиратская бригантина и взятый ею на абордаж купеческий корабль.