Врата скорби (Часть 3)
Шрифт:
– Давай!
– Осветительным!
Со звуком «понк» – минометная мина вылетела из ствола и взлетела над укрепленным лагерем. Вспыхнула где-то там, в вышине, освещая картину битвы…
– Вперед! – прохрипел он.
Степнов был рядом, он уже достиг самой стены. Она была сложена из камня, принесенного с гор – метра два – два с половиной в высоту.
– Помоги…
Велехов сложил руки, прижался спиной к стене – и пулеметчик взобрался по нему на стену. Штурмовые лестницы не использовал почти никто, все перебирались, как могли…
– Руку!
Степнов – отстрелял ленту, протянул руку – и они перевалились через стену, под огнем приходящих в себя абуитов и скорее всего англичан. Кто и где был – ни хрена не было понятно, управление было потеряно.
Велехов – прижавшись к земле, перехватил свою винтовку. Осветительная мина уже догорала, но света было достаточно, и он увидел что-то, напоминающее укрепленное пулеметное гнедо. Он начал обстреливать его, кладя туда пулю за пулей…
Мина погасла. Магазин закончился. Он начал перезаряжать.
Рядом – передернул затвор Степнов.
– Готов?!
Снова – с фырчанием взлетела мина, полыхнула в высоте неземным, голубоватым светом. Меж казарм – занимали оборону уцелевшие, явно ими кто-то командовал.
– По огневым точкам! – заорал Велехов, надеясь, что его кто-то слышит…
Рядом – застучал Дарн и он тоже открыл огонь, стреляя во все, что напоминало цели. Стреляли и в ответ – он увидел, как заработал пулемет из окна одной их казарм и понял, что там – собрались те, кто готов сражаться до конца и всерьез. Они не сунулись на улицу, и у них был пулемет…
Рядом кто-то плюхнулся, тяжело плюхнулся – он повернулся и узнал Бодакова. Он не был ранен, и держал тяжелую снайперскую винтовку
– Что за нах…
– Длинный смазал! – в ответ заорал он – вбили его! С. а!
Разбираться было некогда.
– Бей по пулемету! Выбей его!
Вместо ответа – Бодаков начал устанавливать винтовку на сошки. Велехов отметил, что, судя по стрельбе – а она доносилась и справа и слева – большинство казаков перебрались через стену. Другое дело, что маневра у них нет – вобьют только так…
Рядом – оглушительно бухнула винтовка, и тут же – еще раз. Откуда-то, с крыш – им ответил пулемет, пулеметчик попался опытный, почти с первого раза добился накрытия опасной цели. Их осыпало землей и каменными осколками, выбитыми пулями со стены, вскрикнул Степнов
– Огонь на пулемет!
Мина снова погасла, снова упала темнота. Рядом – размеренно бухала винтовка, подавляя одну огневую точку за другой. Потом – Велехов услышал, как где-то справа отрывисто захлопал автоматический гранатомет и понял, что его перетащили-таки через стену. Через секунду – прямо по урезу домов легла четкая серия разрывов. Гранатомет заглох – вставляли новую обойму…
Снова кончился магазин. Он расстрелял еще и еще. Снова отработал гранатомет – серия разрывов легла меж домами, осколками выкашивая тех, кто занимал там позиции. Казаки стреляли, перезаряжали и снова стреляли. Огненные трассы полосовали ночь, абуиты не успевали задействовать пулеметы – их выбивали один за другим…
Кончились патроны. Велехов – бросил тяжелый и неудобный БАР на месте, примкнул металлический, уродливый приклад к Маузеру
– Казаки! – заорал он – примкнуть штыки!
Снова закашлялся – и умолк на полуслове гранатомет.
– В штыки! В атаку!
Они поднялись – и бросились вперед, все кто был в силах. До крайних домов – было метров семьдесят, Велехов бежал и поливал огнем Маузера, просто на подавление, чтобы не дать поднять головы обороняющимся. Когда автомат бессильно лязгнул – что-то подняло его сзади и с силой шмякнуло на землю. Он упал, не понимал – жив, нет? Кажется, жив. Поднялся, пополз вперед сначала на четвереньках. Потом поднялся. В одном из домов – ожил пулемет.
Велехов сам не помнил, как подобрался к дому. Здесь уже лежали трупы, то тут, то там, он постоянно попадал на них. На улице никого не было – гранатомет выкосил всех. Он подобрался к стене, пальцы нащупали в подсумке ребристое тело гранаты. Выдернув чеку, он приподнялся и засунул е в импровизированную бойницу. Раздался предупредительный крик, пулемет умолк. Грохнуло…
– Mine Gott!
Невлашными, еле двигающимися пальцами – он перезарядил Маузер. Пошел вперед. Открылась дверь, на него выскочил кто-то, весь черный и с чем-то в руке, то ли с ножом, то ли с саблей. Маузер грохотнул – и камикадзе рухнул под ноги. Велехов добрел до распахнутой двери помещения, откуда он выскочил – и не глядя, опорожнил туда магазин. Снова перезарядил, забрел внутрь, сам не зная, зачем. Упал.
Оглушительно пахло порохом, кровью. Он чиркнул спичкой… ее неверный свет высветил искаженное, залитое кровью, усатое лицо, брошенный Брен с толстым, барабанным магазином. Потом – спички погасли, обожгли пальцы.
Кто-то сунулся, ударил луч фонаря.
– Свои!
Велехов попытался подняться – но ноги не слушались…
Муттавакилитское королевство Йемен
Крепость
19 мая 1949 г.
Едва только по прохладному, наполненному свежестью с гор воздуху поплыли, красивые в своей мелодичной простоте переливы намаза ас-субх, который должен быть совершен до наступления рассвета – все было уже кончено.
Узкие улочки крепости – были завалены трупами. Их пытались оттаскивать и хоронить – но их было столь много, что делать это, видимо, придется весь день.
Велехов потерял семерых убитыми, пятерых тяжело ранеными. Из пластунов – один убитый, один раненый, двое невредимы. Из всей штурмовой группы – никаких ранений не получил только он сам и еще один казак. Можно сказать, что штурмовая группа задачу выполнила, уплатив за это тяжелую, но справедливую цену. Они взяли укрепленный объект, обороняемый не менее чем ста пятьюдесятью моджахедами. И их было всего двадцать человек – в семь раз меньше. Ну, тридцать…
У большого количества муджахедов – многочисленные осколочные ранения, их буквально порвал огонь пулемета – гранатомета. У некоторых – пулевые ранения головы – снайперы поработали. Если бы не было снайперов или пулемета – гранатомета – легки бы все.
К утру – казаки нашли что-то вроде блиндажа, заглубленного в землю и закрытого на замок. Велехов не рискнул открывать дверь – приказал двоим казакам, которые еще стояли на ногах – взять заступы и копать лаз, чтобы подкопаться сбоку. Сам тоже взялся.