Врата скорби (Часть 3)
Шрифт:
Но раис – не слушал Велехова, выпученными от страха глазами он смотрел куда-то вдаль, поверх его плеча. Потом – он что-то запричитал, поминая Аллаха, развернулся – и бросился бежать со всех ног с поразительной для своего веса скоростью…
С юго-востока, прикрываясь ослепительным солнцем, со стороны гор – приближалось что-то, напоминающее на таком расстоянии большого слепня. Но ритмичный стук двигателей – подсказал Велехову – опасность! Он помнил, как на действительной, над ними, кавалерийским полуэскадроном в развернутом строю – прошел на бреющем самолет, как бросились во все стороны вышколенные казацкие лошади, сбрасывая седоков. Тогда то он понял, что конное казачество, как это было раньше – уходит в прошлое, один самолет – без единого выстрела способен победить казачий полуэскадрон. И надо, надо учиться новому.
Но сначала надо просто выжить…
– Воздух! – заорал Велехов, и побежал назад к укреплениям – воздух, к бою! Укрыться, готовность на пулеметах!
Слепцов – был казаком опытным, и знал, что козырь в рукаве всегда держать надо. Поэтому – когда казаки штурмом взяли укрепление – в этом было немало и его заслуг, его снайперы поразили, по меньшей мере, двадцать целей в крайне сложных условиях ночного боя – он приказал оставаться на месте на занятой выгодной, господствующей над местностью позиции и ничем не выдавать себя. Он ждал, что абуиты, которых было немало в горах – могут сконцентрироваться на ближних подступах и пойти на штурм. И тогда – группа снайперов может сделать больше, чем все казаки в укреплении…
В его группе – все были пластунами, а двое из них – еще и с опытом работы на Востоке. На четверых – у них было пять снайперских винтовок – противотанковая Дегтяревка, с оптическим прицелом, образца 1941 года, винтовка Симонова, которая была у Михаила, более старая, но не менее смертоносная автоматическая винтовка Дегтярева и две винтовки Мосина – Драгунова [44] , опытный снайпер мог пробивать из них на версту. На одной из мосинок стоял стандарный прицел ПУ, а на другой – австро-венгерский шестикратник. Еще одна винтовка – тренировочная ТОЗовка в дело не шла, это винтовка для близи.
44
В нашем мире Е.Ф. Драгунов поступил на работу на Ижевский оружейный завод в 1936 году и уже тогда выказал инженерные навыки, до этого он закончил Индустриальный техникум. В 1945 году – из армии он пришел на завод уже старшим оружейным мастером в Отдел главного конструктора, в армии он так же служил оружейным мастером. В этом мире – он предложил первую свою конструкцию в 1943 году, в 1944 неожиданно хорошо выступил на конкурсе по усовершенствованию винтовки Мосина. Несмотря на то, что его конструкция была признана слишком дорогой – она прижилась на отборной снайперской винтовке. Из-за сложностей с заряжанием снайперской винтовки обоймой (из-за кронштейна) Драгунов переделал мосинку под отъемный магазин автоматической винтовки. Конструкция прижилась и снайперская винтовка Мосина так и выпускалась до 1965 года, когда в производство запустили снайперскую винтовку Драгунова. Предыдущий снайперский полуавтомат – Симонова уступил по надежности и точности
Позицию они оборудовали быстро, еще за ночь. Выкопали себе лежащие окопы, присыпали одеяла, которыми укрывались сухой землей. У каждого был бурдюк с водой – человеку, который знает как выживать в пустыне на день может хватить двух – трех стаканов. Была у них и пища – местные, перетертые орехи, этим можно было продержаться трое суток. А дальше – или что-то произойдет или они снимутся и пойдут дальше.
Но даже Слепцов – не предполагал, как быстро начнется атака и что будет использовано.
Вертолет – он увидел, точнее – услышал, наверное, даже раньше, чем Велехов, и чем неприкаянный раис этих земель. Он шел со стороны Омана, со стороны горных аэродромов и промежуточных площадок, которые там точно были, Это и был трехроторный Хорс, на этот момент самый тяжелый вертолет в мире, с мотором от тяжелого бомбардировщика. Только казаки об этом – конечно не знали.
– Взять на прицел – негромко скомандовал Слепцов – внимание на вертолет. Бить по двигателям и по кабине. Стрелять после меня…
Чужой вертолет приближался, он тяжело полз по воздуху, наполняя его тяжелым, одышливым грохотом. Он снижался и был похож на какого-то таракана. Три винта, фасеточный, стеклянный глаз кабины – он был уродливым и страшным. Можно было поверить в то, что племена, только при одном появлении этой неспешно ползущей по небу машины – в ужасе разбегались…
Приблизившись примерно на километр – вертолетчик видимо увидел следы боя… или был какой-то знак, который должны были подавать, показывая, что площадка безопасна. В носу вертолета – затрепетал огонек, и крупнокалиберные пули вздыбили утоптанную, политую кровью землю, ударили по стенам, откалывая куски…
Казаки в крепости – залегли в укрытия, отстреливаясь. Было видно, как ведет огонь пулемет – но ротного пулемета было конечно мало для того, чтобы свалить такую махину. Она, наверное, еще и бронированная была.
Вертолет обстреливал крепость. Носовой пулемет был управляемый – и управлялись автоматические пушки, правда, только в вертикальной плоскости. Крепость кипела разрывами, все заволокло пылью.
– Господин хорунжий… – не выдержал казак
– Лежать… – процедил Слепцов – лежать, не подавать виду. Стрелять только по мне…
До вертолета – было больше версты, да и за грохотом винтов не услышишь ничего, даже крика. Но Слепцов привычно не говорил, а шипел шепотом.
Прицел был всего 3,5 кратности пушечный – ни один другой не выдержал бы чудовищной отдачи тяжелой винтовки – но вертолет он видел просто отлично. Длинное, вытянутое тело, мерцающие круги винтов. Кажется… три винта, вот сделают-то. Пулемет в кабине, и еще… кажется, сбоку, открытый грузовой люк и там – что-то вроде пушек, питаются снарядными лентами, идущими из вертолета, из десантного отсека. Или Эрликоны, или… наверняка более легкие Мадсены. Молодцы, чего сказать, молодцы. Такую машину отгрохали.
Интересно, а как вам вот это?
Слепцов прицелился в гондолу винта и нажал на спуск. И тут же, перебивая его, заговорили другие винтовки.
Сначала – казалось, что спасения нет…
Два Эрликона и двенадатимиллиметровый носовой – упрямо долбили по крепости, превращая ее в кипящий котел разрывов. Жесткое крепление пушек и мастерство пилотов – явно британских профессионалов, немало отлетавших на этой машине – позволяло вести точный, очень точный огонь. Не было возможности высунуться, ответить – кто попробовал, тот уже был мертв или тяжело ранен. Ничего не было видно из-за дыма и пыли, казаки скрывались в строениях крепости, кто-то и вовсе – в яме с трупами. Сам Велехов – лежал, прикрывшись стеной, и в любой момент ждал жалящего удара осколка в спину…
Потом – огонь вдруг прекратился… как то сразу. Пулеметная очередь прошла выше, ударила где-то в городе – а потом пулемет замолк, и замолкли обе пушки. Сначала показалось, что это перезарядка. Но опыт подсказал – сразу три орудия разом не перезаряжают. Велехов лежал рядом с самыми воротами, ведущими в крепость, выглянув в них – он увидел, как от диковинной машины, от ее правой гондолы валит черный, масляный дым. И он понял, что машина подбита, еле-еле держится в воздухе и находится под обстрелом.
Винтовка была как обычно – на плече, он сорвал ее, с колена начал стрелять по стеклянной кабине. Вертолет пытался заложить круг, чтобы выйти из-под обстрела – но не смог и быстро пошел на снижение в горах, за пределами крепости.
Пыль улегалась. Из укрытий вылезали казаки – кто мог.
– Браты казаки! – крикнул кто-то – сшибли!
И все, кто мог – бросились на дым…
Велехов – успел как раз вовремя.
На двух двигателях – опытный британский пилот сумел-таки посадить вертолет на склон, носом вверх. Он даже не перевернулся… хотя и отлетался, что есть то есть. Кто-то из казаков – все-таки все были помоложе повидавшего жизнь хорунжего – уже успел к вертолету и сейчас они, нещадно матерясь, выламывали прикладами остекление пилотской кабины. Еще кого-то – ожесточенно топтали у фюзеляжа…