Чтение онлайн

Враги – конечно же, были русские. Такие как этот Владимир Ленин. Кстати, хорошо пишет, подлец. Сэр Роберт его читал…

Передвинув стул так, чтобы падал свет – сэр Роберт уселся с книгой…

Вечером – прибежал мальчишка. Если бы он был взрослым мужчиной – сэр Роберт дал бы ему пару пачек сигарет Ротманс. Но так, как мальцу не было и десяти на вид – сэр Роберт высыпал из своей коробки на ладонь несколько мятных пастилок.

– Держи, разбойник, – сказал сэр Роберт, употребив арабское «рас забба» – косматая голова [104] .

– Я не разбойник… – обиделся пацан

– Не разбойник. А водишься с разбойниками. Держи.

Пацан с подозрением посмотрел на маленькие конфетки цвета неба, взял одну, попробовал на зуб…

– Это надо сосать. Вот так. Положи на язык, и…

Пацан попробовал так сделать. Понравилось – заулыбался, схватил конфеты. Быть может, он вырастет и вспомнит, как британский офицер угощал его вкусными конфетами. А может – и не вспомнит. Одному Аллаху – ведомо.

Юго-Аравийская племенная федерация

Неконтролируемая территория

09 июня 1949 г.

Казак станицы Вешенской Донского казачьего войска Михаил Слепцов, сын старшего урядника Прохора Слепцова – был больше арабом, нежели казаком.

Он прожил на Востоке столько, что Восток, его жизнь, его существование было для него ближе и понятнее, чем простая казачья станичная жизнь. Он чувствовал себя своим на узких улочках восточных городов, в гомонливых торговых рядах восточных базаров, среди бородатых, одетых совершенно по-чужому людей, мысли которых для обычного реестрового казака – лес темный. Он понимал, почему происходит то, что происходит, почему эти странно выглядящие люди поступают так, как они поступают – он даже полюбил их по-своему. Бедуины – простые и гордые люди, абсолютно не чурающиеся своей нищеты, считающие своим сокровенным долгом накормить и напоить гостя лучшим, что у них есть. Они были как дети – слушали человека из далеких городов, открыв рты от удивления, и не обижались, даже если он делал что-то не так, не по обычаям бедуинов. Считалось, что у христиан очень странные религиозные традиции, которые, впрочем, стоит уважать, потому что христиане гости. Следовало сделать уж совсем что-то экстраординарное и даже преступное – чтобы вывести бедуина из себя.

Но с другой стороны, помимо бедуинов есть еще и ваххабиты – жестокие люди, в основном выходцы из кочевых племен, испокон века промышлявших бандитизмом, а в ваххабизме видевшим прямое оправдание этого. Есть рафидиты – шииты, с их постоянными заговорами и жестокостью – в день смерти их Пророка они собираются на улицах, кричат и режут себя и друг друга ножами, нанося страшные раны – это называется «шахсей-вахсей», праздник памяти великого предательства, великой смуты, великого раскола. Есть и похуже – те, кто наслушался пропаганды большаков на приисках. Любой казак знал, кто такие большаки – это из-за них все двадцатые смута была, казаков то и дело на усмирение бросали, пару раз все войско подымалось. А троцкисты – странное, непроизносимое, скрипящее как песок на зубах слово – было все равно, что прозванием Антихриста…

Он с большим удовольствием бы положил винтовку и снова влился в этот народ, снова покупал бы лепешки и зелень на базарах, снова слушал бы неторопливые разговоры и участвовал в них… словом, жил как раньше. Вот только… то, что произошло, требовало отмщения. Англичане. Ваххабисты. Бандиты. Пушенная в землю, рудая казачья кровь требовала мести. И кроме него – мстить было некому. Он один из тех, кто выжил в злополучном караване. Один из тех, кому повезло уцелеть под этими дьявольскими новыми ракетами англичан – которые они просто захотели испытать на русских. Один из тех, кто должен был взять кровь за кровь…

Но сейчас – задача у него была более простая. Он – и еще два снайпера – должны были прикрывать собрание шейхов местных племен, которые собрались в горах, чтобы послушать пришедших издалека казаков. Вопреки тому что думают – казаки не воспринимались в горах как исчадие ада, горцы вообще хитрый народ. Каждого из тех, кт приходит к ним – они оценивают на предмет того, что можно получить от него – и если сотрудничество оказывается взаимовыгодным – запросто берут его сторону, будь он даже и кяфир. И точно так же легко – они переметнутся на другую сторону, увидев хоть малейшую выгоду в этом – если у тебя конечно нет сил принудить их к верности. Как говорят на Востоке – договор соблюдается, только если это выгодно обоим. Война – заканчивается только по обоюдному согласию.

Были ли в том месте ячейки Идарата? А сами – как думаете?

Давуд, названный в честь Пророка Дауда – был сыном вождя племени Багефер – одного из многочисленных племен региона, входивших в одну из племенных групп – Сейяр, Аль-Дохар и Джа'ада, живших в горах Хадрамаута. У отца, шейха Салема – он был восьмым сыном и пятнадцатым ребенком. И жизнь его – была проста и понятна: ему купят жену, у вождя племени денег было более чем достаточно – и он образует свою семью, свой род, укрепив тем самым собственный клан и собственное племя. Однако, уже с шестнадцати лет – Давуд задумывался о справедливости. А в восемнадцать – нашел ответ, вполне конкретный ответ на обуревавшие его сомнения. Когда он с братьями ездил на рынок – чайханщик дал ему почитать книгу – сказал: потом вернешь, хотя понятно было, что не слишком то он и думал о возврате. Книга – оказалась написана Леоном Троцким.

И прочитав ее, Давуд понял, что все в этом мире неправильно и несправедливо. Что неправильно и несправедливо жили и живут его отец, его братья, вся его семья, весь его род и все его племя. Что неправильно и несправедливо жили его дед, его прадед, его прапрадед. И единственный способ сделать так, чтобы было справедливо – устроить революцию.

Следующий рад – Давуд уже сам вызвался поехать в город по делам. Зашел в ту же чайхану и сказал тому же чайханщику, что книга ему понравилась. И когда чайханщик спросил – а ты хочешь бороться за справедливость – Давуд ответил: да, хочу.

Тогда чайханщик – дам ему еще одну книгу. И пистолет. В этих местах – на пистолет тратили деньги только богатые люди, пистолет не ружье. В бою не поможет, а стоит очень дорого. Но теперь у Давуда был пистолет, и он делал революцию. Вел тайные записи – кто в племени и на каких позициях стоит. Кого надо ликвидировать. Кто о чем говорит. Все это – он сообщал чайханщику, когда ездил в город по делам. И по его наводке – двоих уже ликвидировали, убили на дороге – а третьего он убил сам. Заговорил с ним о Троцком, и когда тот высмеял его – в ярости толкнул в пропасть.

Книга Троцкого учила его – у революционера нет и не может быть семьи. Привязанностей. Доброты. Рода и племени. Имущества. Ничего, что может затормозить или остановить его на пути к цели. Ничего, чтобы связывало его с миром нормальных людей. Нормальных – тех, которые не засыпают с мыслями о том, кого и как убрать.

Книга Троцкого учила его, что семья – главный враг революционера. Семья – как оковы, тянущие к земле. Семья – отвлекает от революции. Отец может приказать не делать революцию и вернуться в семью.

Значит, надо отринуть семью внутри себя. А для этого – надо убить отца.

Ни в одной религии мира, ни в одной человеческой культуре – не одобрялась идея убить отца. Наоборот – убить того, кто дал тебе жизнь, с незапамятных времен считалось тяжелейшим преступлением. Убить отца – означало убить в себе все человеческое, отринуть себя от человеческого рода, стать разрушителем. Полностью отдаться кровавому, оргиастическому хаосу разрушения – революции. Революция – это все равно, что мятеж, но мятеж упорядоченный. Надо убивать не всех – а только тех, кто мешает новому миру, новому человеческому житию. И если среди мешающих окажется родной отец – рука революционера не должна дрогнуть.