Чтение онлайн

Шейхи молчали – это и в самом деле были тяжкие обвинения.

– Ты неверный – встал шейх – как ты можешь судить нас и наши дела?

– Принц Касим готов предстать перед любым шариатским судьей, дабы дать ему отчет в делах своих. А вы – готовы сделать это? Или вы видите своим шариатским судьей Абу?! Абу, который узурпировал власть. Абу, который так разжирел, что и ходить без посторонней помощи не может? Абу, который привел сюда англизов? Знаете, что будет от того, что он привел сюда англизов? А вы послушайте…

Велехов шагнул вперед

– Тем, кто хочет меня слушать – слушайте, ибо я говорю от имени своего господина, Великого царя Искандера, отца пятерых детей и всевластного повелителя страны Руси, а так же Великого султана Анатолии и Румелии, цезаря Рима, князя князей и хана ханов. Великий царь Искандер прогневан на вас за то, что вы пустили на свою землю его врагов, лживых и подлых англизов, не признающих ни Аллаха, ни договоров, не имеющих совести. Ваш полноправный и законный князь Самед заключил договор с царем Руси, но его подло убили, и вы не взбунтовались. Белый царь считает, что теперь вы равны тем, кто сделал это. Белый царь имеет стальные корабли и стальных птиц, и может сжечь вас огнем, но он, по обычаю своему, проявляет великодушие и мягкосердечие. Он признает прямые и неотъемлемые права сына князя Самеда, принца Касима на законный трон княжества Бейхан и на владение этими землями. Тем, кто выступит против узурпатора Абу, Белый Царь дарует прощение, тем же, кто не выступит – те узнают силу его гнева. Знайте так же, что Белый царь пошлет стальных птиц в любом случае, но кого они будут жечь, вас или нечестивца Абу с его войском – решать вам.

– Ты угрожаешь нам, кяффир? – выкрикнул один из воинов

– Аллах свидетель, я всего лишь передаю волю Белого Царя так, как ее услышал. От себя могу добавить, что я, казак Донского Казачьего Войска, хорунжий Григорий Велехов взял крепость в Харибе, потому что там окопались бандиты, которых нанял Абу и перебил их всех до единого. Я так же сбил британскую стальную птицу, и кто не верит – есть свидетели, которые поклянутся в этом Аллахом. Я говорю о том, что если здесь будут англичане – волей Белого царя мы вышвырнем их отсюда, равно как и всех, кто будет противиться воле законного правителя этого княжества, и встал в один строй с узурпатором. Клянусь Аллахом – так и будет…

Давуд – утром собрался, как положено, как будто он пошел в город. Пистолет – он укрепил под одеждой. С собой – взял котомку – если бы он не взял ее, заподозрили бы неладное. Туда он положил две лепешки, емкость с водой, немного соленого самодельного овечьего сыра, нож. Еще взял немного денег, которые у него были. Ему давали деньги – те, кто познакомил его с учением Льва Троцкого – но вот только тратить их тут было некуда, и он откладывал, тратя только во время редких походов в город. Еще взял небольшую жестяную коробочку из-под чая, которую когда-то выбросили англичане. Внутри – было достаточно места для ката, а отполированная крышка – могла служить зеркалом для передачи сигналов. В дорогу – он взял посох.

Когда он уже собрался – ему дорогу заступила мать. Тихая, бессловесная, вечно чем-то занятая женщина, одна из трех жен отца. Когда будет революция – они освободят всех женщин… хотя мать, наверное, будет против. Она никогда не противилась отцу, даже когда тот избивал ее…

– Куда ты пошел? – спросила она. Давуд был уже взрослым, и она не имела право спрашивать мужчину о его делах – но она спросила

– В город.

– В город?

Вопрос «зачем?» не прозвучал, хотя намек был понятен. Давуд нахмурился и не ответил

– Братик, наверное, нашел кого-нибудь в городе… – из женской половины высунулась кудрявая головка смешливой и шумной Алии. Она еще не доросла до того возраста, когда надо носить паранджу и живо интересовалась всем происходящим, делая порой совсем не детские замечания. Видимо, под влиянием Аиши, старшей, которую пора было уже выдавать замуж в четырнадцать то лет. Только вот беда – женихи то были, а денег у них…

– Иди! – мать замахнулась и Алия мгновенно исчезла за тряпичной загородкой – будь осторожен, хорошо? На дорогах бандиты, не ходи ночью…

– Хорошо, мама. Чего с меня брать с одного.

Мать – подняла глаза к потолку и зашевелила губами, читая ду'а, короткую мольбу Аллаху о ниспослании сыну помощи и защиты в дороге. Воспользовавшись этим, Давуд выскользнул во двор.

Семья для революционера харам, она как гири, тянущие к земле. Революционер должен отвергнуть семью и все семейные отношения, для него семья – его революционные братья и главное дело их – революция [110] .

Он был уверен, что ни мать, ни кто либо еще в семье – не поймут, зачем он это сделал. Но твердо был намерен совершить задуманное.

Горы он хорошо знал и потому – не плутал, он отлично знал, куда пошли отец, брат и остальные взрослые мужчины – такое место могло быть только одно. Он не ошибаясь, шел по тропе, пока навстречу ему не поднялись двое с винтовками, до поры накрывшиеся пыльными накидками с головой.

Одного из них он знал. Другого нет.

– Что ты здесь делаешь? – спросил тот, который не знал.

– Это Давуд, сын нашего шейха – сказал второй – что случилось, Давуд? Что произошло, говори?

О, Аллах, прости за ложь…

– Моей матушке плохо. Я пошел сюда, чтобы предупредить отца.

– Там собрание…

– Брат, давай пропустим его – возразил второй – неужели ты думаешь, Аллах не видит нас?

Аргумент был серьезным. Обыскать идущего – никому и в голову не пришло, ведь он был свой, верно?

– Проходи…

– Да воздаст тебе Аллах благом.

– И тебе, брат, и пусть он исцелит твою мать…

Давуд пошел дальше. Он уже видел сидящих кругом мужчин и русистов. Оба были с бородами и так похожи на нас… но они неверные.

Давуд начал вытаскивать пистолет, подходя ближе. И тут – шейх заметил его, заметил своего сына…

– Давуд?! Что ты тут делаешь?

Давуд, понимая, что у него есть несколько секунд, не более – рванул из-под полы компактный, моментально легший в руку Браунинг

– Во имя Аллаха!

Давуд нацелил пистолет на русских – и в это время, совсем рядом, просвистела пуля, даже задев его, но несильно, порвав одежду и проделав кровавую полосу на спине. Мужчины – повскакивали с мест, русисты бросились в сторону.

– Давуд!

Пистолет хлопнул в руке – и отец, заполнивший все пространство перед ним – начал оседать. Вторая, прилетевшая пуля была точнее – снайпер увидел предыдущее попадание и моментально взял необходимую поправку. Удар пули был так силен, что Давуду перебило кость руки, которой он держал пистолет, и едва не оторвало руку. Он упал на бок, подтянув под себя ноги, и застыл.

– Аллаху Акбар!

С высотки – рокотнул пулемет, пока над головами. У казаков был пулемет, и тяжелая автоматическая винтовка Браунинга, которая немногим уступала ручному пулемету. И это – если не считать винтовки ПТРД, которая раскалывала камни.