Врата скорби (Часть 3)
Шрифт:
– Как вы хорошо учитесь – сказал мулла – я доволен вами, и, несомненно – Аллах так же доволен вами…
В это же самое время – на одной из дорог, ведущих с горы – остановился неуклюжий грузовой Бедфорд с эмблемой Его Величества, Королевского Военно-морского флота. В Мухсаиле – была лишь станция эсминцев, осуществлявших патрулирование и боровшихся с пиратами. Видимо, грузовик принадлежал как раз этой станции. Высокий, как и все полноприводные Бедфорды, с высокой кабиной – он был покрыт пылью по самый тент, а стекло – было треснуто.
– Факин шит!
Сидевший за рулем человек, явно белый, лет сорока, загорелый, в обычной спецовке, какую на британском флоте используют матросы трюмных команд – вылез из машины, обошел ее, попинал колеса. Выругавшись еще раз – сунулся в инструментальный ящик за домкратом. Стукнулся об борт кузова, снова выругался. Подпер домкратом переднее колесо, причем так неумело, что вряд ли в таком положении можно было что-то сменить. Подошел к водительской двери, достал из-под сидения ветошь, вытер руки. Бросил ветошь обратно на заряженный и готовый к бою богемский пистолет-пулемет с глушителем, и коротким, чтобы не мешался при выхватывании магазине.
Еще раз стукнул в кузов, уже явно намеренно.
В кузове – ящики, замасленные, с нанесенными английским алфавитом, шрифтом по трафарету обозначениями – скрывали небольшое помещение, в котором мог находиться человек. И не просто находиться – а стрелять оттуда. В пол кузова грузовика – были вварены скобы, в которых при желании можно было установить пулеметный станок североамериканского образца. Судя по тому, что станок сейчас стоял – такое желание было. Тент – можно было ослабить изнутри и в нужном месте. Внутренности этого странного помещения – были обиты специально подобранными шумоизолирующими матами, превращающими это помещение в душегубку на жаре – но поглощающими звук. Чего звук? Ну, к примеру, выстрела – а почему нет?
Скорчившегося в этой душегубке киргиза звали Алп и он плохо умел говорить по-русски. Его русского хватало, чтобы объясниться на самые животрепещущие темы – но не более. Еще он плохо умел жить в городах – пугался и вообще плохо себя чувствовал на равнине. Но было у него одно качество, которое было важно и ценно в данный момент. Он не промахивался. Никогда. Еще с тех пор, как дед дал ему выслуженную на службе Белому Царю винтовку – мосинку – и он научился сбивать из нее перелетных птиц. Это было дано природой… кто-то развивает талант снайпера длительными тренировками, а кому – то – дано то самое чувство, то идеальное понимание динамики полета пули, которое позволяет попадать в невозможные цели. Это нельзя было назвать математическим расчетом – какой математический расчет, если Алп иногда путался насчет причитающегося ему жалования? Это было именно звериное чутье, то же самое, что не позволяет промахиваться ловчему соколу.
Он собрал станок – он был специально модифицирован для того, чтобы в сложенном виде помещаться в ограниченных пространствах – и установил на него винтовку. Винтовка была североамериканской, Винчестер образца 1945 года, закупавшийся ВМФ САСШ для вооружения легких катеров и для дистанционного уничтожения плавающих морских мин. К ней – полагался глушитель конструкции Максима, но он был столь огромен, что не помещался в машине, и стрелять приходилось без него. К винтовке – на приваренном на флотской мастерской кронштейне, был установлен шестикратный оптический прицел русского казенного образца в стальном корпусе с дальномерной шкалой – тот же самый, какой использовался морской пехотой и парашютистами на своих винтовках. Прицел – был откалиброван под баллистику патрона 12,7x99 Браунинг, ограниченная серия для морской пехоты. Шестикратное увеличение – было достаточным для винтовки, взрывающей морские мины и бьющей по смотровым и пулеметным щелям ДОТов, для снайперской же стрельбы оно было совершенно недостаточным. Для обычного снайпера – но не для киргиза по имени Алп, который никогда не промахивался. Прицел был ему нужен больше для того, чтобы опознать цель – а полет пули он угадает и так.
Алп установил винтовку на станок и старательно закрутил фиксирующие болты. Подвигал прикладом вправо – влево, проверяя свободный ход… винтовка двигалась идеально. Тогда – он изо всей силы стукнул ногой в борт – и почти сразу же откинулся другой борт, обращенный к цели. Должен был бы посыпаться груз из машины – но он не посыпался благодаря сетке, его державшей. Алп присоединил магазин, дослал патрон, надел на уши наушники, примерно такие, как носят молотобойцы, и погрузился в ожидание. Он готов был ждать столько, сколько потребуется…
А добрый мулла, помогающий детям тем временем, держал в руках нечто, напоминающее ранец гимназиста. Оно и в самом деле на вид напоминало ранец – но внутри, вместо учебников и писчих принадлежностей было три патрона аммонита (стандартная малая фасовка для промышленных целей) и два – три килограмма рубленной арматуры. Правда, арматура была встроена в стенки ранца, а взрывчатка – в книги.
Это – было в небольшом флигеле, отнесенном подальше от основного здания. Там – безраздельно хозяйствовал невысокий, кривоногий человек, сильно обожженный и от того уродливый. У него был только один глаз – вместо второго были лишь складки кожи, и длинные, тонкие пальцы пианиста – правда, на одной руке их было три вместо пяти. Он уже вынужден был бежать из Европы в Танжер, а из Танжера – в Египет, где его и обнаружил британский Особый отдел. Но вместо того, чтобы передать этого француза гестапо, которое его тут же бы и повесило (было за что) – британцы решили использовать профессионального химика, специалиста по пороховым и взрывчатым смесям по специальности, скажем так. Ему было все равно… он уже перешел ту грань, которая отделяет борца за правое дело от массового убийцы и террориста. К тому же – новыми целями были русские, те самые русские, чьи казаки – были основной ударной силой на острие атаки через давно прорванный фронт. Именно они – своим стремительным продвижением, постоянно маневрируя и избегая навязываемых им боев, опрокинули фронт, точнее – не дали создать надежной обороны и создали все предпосылки к падению Парижа. А потом… потом был только бег к морю, бессмысленный и бесславный. Точнее – к двум морям. Французы потеряли метрополию – но не потеряли колонии, они сидели в Африке, они заправляли в Индокитае. Но все равно – именно позиция России окончательно определила ликвидацию Франции как государства, как величайшего из европейских государств. Все достоверно знали, что даже проклятый Кайзер – думал всего лишь взять часть территории, самые промышленно развитые территории и наложить контрибуцию на остальное [112] . И только под давлением русских – взял ее всю.
112
Один из блестящих успехов русской дипломатии. Действительно – первоначально Кайзер видел Францию независимой, пусть сильно обкорнанной и с большими контрибуциями. Именно позиция России на Берлинском мирном конгрессе обусловила то, что Франция прекратила свое существование. Это была ловушка, суть которой Рейх поймет далеко не сразу. Действительно – вместо того, чтобы получать контрибуции и пускать их на дальнейшее развитие – Рейх вдруг оказался владельцем огромной, довольно враждебно настроенной европейской территории, где сто лет не знали должного порядка, где были другие промышленные стандарты, где все было другое. Россия купила тем, что пообещала выплатить Германии французские долги – но не деньгами, а ресурсами. Тем самым – была отрезана германская экспансия в Африку и в такой стратегически важный для России регион как Междуречье. Если бы не эта ошибка кайзера – война России и Германии с Англией и Францией, новая Крымская война за громадные русские территории в тридцатых – сороковых была бы почти неминуема.
Значит, русские и ответят. Они тоже ошиблись – каждому гимназисту от Его Величества выдавался ранец с книгами и писчими принадлежностями – а значит, они были всем одинаковые. И если даже кто-то откроет ранец – он не увидит ничего кроме книг. Учебников. Только вынимая их, он увидит, что снизу, со дна ранца – тянутся провода.
А за ошибки надо платить. Франция же – заплатила.
– Как вы видите, уважаемый эфенди… – в многонациональном Танжере прятавшийся в мусульманском квартале француз научился разговаривать с мусульманами, в том числе и с важными мусульманами – сверху ничего не указывает на то, что этот ранец – не то, чем он является. Только если достать книгу…
Мулла потянул книгу.
– Осторожнее! Не трогайте!
Француз осторожно отнял книгу, положил на место.
– Там есть еще один детонатор. Если провод от одной из книг оборвется, две другие тут же взорвутся…
– Очень умно…
– Я даже по весу сделал его как обычный, школьный ранец. Вот тут вот – фанерка, как и в русском ранце…
Француз постучал по боку ранца. Мулла – удовлетворенно кивнул.
– А нельзя сделать бомбу как обычную книгу?
– Книгу?
– Да. Книгу, по которой учат куфару. Вот такую книгу.
Француз пожал плечами
– Можно, но зачем. В этих книгах – я разместил только патроны и детонирующую схему. Поражающие элементы – в стенках ранца. Если сделать как обычную книгу… – француз задумался – можно, только взрыв будет намного слабее. Того, кто откроет книгу, конечно убьет…
Француз потер прыщавый – он так и не избавился с возрастом от прыщей – подбородок.
– Можно конечно еще вставит два заранее нарезанных стальных листа в обложку. Они создадут осколочное облако. Только… нет, будет заметно.
– А если это будет другая книга? – спросил мулла
– Какая же?
– А если это будет Священный Коран?
Француз удивленно посмотрел на муллу.
– Полагаю… это будет лучше. Как контейнер. Учебники – они тонкие и с тонкой обложкой. Коран намного толще.
– Вы сделаете это?
Француз пожал плечами. Достал сигаретную пачку «Голуаз». Крепкие сигареты из африканской Франции, которые он без проблем получал через портовых контрабандистов. Сунул сигарету в рот, но подкуривать не стал. Все-таки – он был опытным взрывником и понимал, что слишком опасно курить в лаборатории. А сигарету – он совал в рот для успокоения.