Чтение онлайн

База стратегической авиации

Май 1939 г.

– На озеро поедем?

Грищук, матерый, отслуживший здесь уже четыре года ефрейтор - услышав это, только хмыкнул

– Тебе до озера еще д...чить и д...чить, салага. Ты вообще, откуда про озеро знаешь?

– Да говорили тут...

Четкий шлепок подзатыльника

– За что?!

– Меньше слушай...

Грищук, конечно, тот еще фрукт. Если бы командир ему потачку не давал - давно бы в дизель зарулил. То есть - в дисциплинарный батальон, куда-нибудь в Палестину. Или еще куда-нибудь, куда Макар телят не гонял. Там, где только солнце, мухи, жара и местные, так и норовящие сунуть нож в спину. Здесь, по крайней мере, не так: море рядом, дышать можно, а местные - большинство не мусульмане, а армяне. Турки здесь треть, наверное, даже меньше, остальные армяне и греки, православные. Их в свое время русская армия от резни спасла, они под волю Государя Императора добровольно пошли, а не как турка. И христиане, к тому же, как и греки. В город выйдет русский офицер - до сих пор старики находятся, которые на колени падают, руки целуют... неловко даже. В любой таверне - скидку сделают, а то и бесплатно покормят. Понимают, что уйдет русская армия - кончит их турка. Как есть кончит.

Но теперь - точно не уйдет. Вон, какую махину отгрохали. Главная взлетка три с половиной, запасная три ровно. Бетон гладкий, чистенький, белый и такой крепкий - ничем его не возьмешь. Ангары построили... сейчас тут ровно двенадцать машин. Одна фаланга**, но строительство еще не окончено, говорят, тут целая эскадрилья будет. Место по крайней мере для нее построят. Место то больно знатное. Пятьдесят километров - и Средиземное море. А в море - англичане...

Так что такие деньги вбухали - точно никуда не уйдет. Заметано. Железно.

Командир тут новый, как и все летуны - заносчивый, тем более аристократ. Пущин, Николай Николаевич, числящий свою родословную еще с рюриковых времен, а так - вертопрах и позер. Летчик, одним словом. Вот из-за таких как он - и распустили персонал в наземных частях, распустили. Офицеры - ведут себя так, как будто БАО*** совсем не имеет к ним никакого отношения. А для того, чтобы не было проблем - дали волю годковщине*****. Никто ничего не хочет знать, пока что-то совсем уж сурьезное не учинится - смертоубийство, например. Но деды тоже предел знают... пока не напьются. А как не напьются, коли в этом месте почитай все виноделие Турции и обособлено? Полно всего - виноград на вино идет, а из выжимок гонят самогонку. Офицеры ее граппа называют, но это навроде как самогонка. Особливо, если удастся стырить спирта. В авиации спирт применяют, тут полно приборов каких-то. А техники, если за ними не присмотреть - используют ацетон, а не спирт*****.

– Вы лучше вот чего? Откуда комэск о бухле узнал?

– О каком бухле?!
– недоуменно спросил Борисов, тоже салага, и недовольно скривился - Грищук ударил его по ноге, прямо по кости. Это "футбол" называется. А есть еще лось - это когда руки перед лбом выставляешь, навроде рогов, а старик - бьет. Или телевизор - это когда подушку прижимаешь к груди, а старик с разбега пробивает ногой. Или колыбаха - это когда кладешь голову на табурет, а старик с размаху подушкой. Старики - они такие...

– Ты мне баки не забивай, салага. У третьего капонира которое было припрятано. Вы настучали, с...и?

Суть дела была проста как три рубля. С базы - отлучаться можно было не всем, а только офицерам, офицеры же ездили свободно. А выпить - хочется всем. Вот старослужащие - после получения очередного денежного довольствия отобрали его у салаг и чижей и упросили одного из офицеров купить в городе несколько бутылок этой самой граппы. Переплатили, как без этого, какой офицер будет за так помогать. Привезенную граппу-самогон спрятали у третьего капонира, присыпали землей. А вчерась - полковник Ладецкий, который тут за охрану отвечает и за режим - это все нашел, приказал согнать личный состав с бодрянки****** и при всех, одну за другой расколошматил бутылки о бетонку, а потом приказал все это убрать. Вечером - деды оторвались на молодежи, на всей без разбору, а сейчас похоже - принялись дознаваться, кто стуканул. Наверное, не дознаются, но все равно изобьют многих. В годковщине ведь самое главное не кто конкретно что сделал. Деды - грузят, молодые - грузятся. Пройдет пара лет - и ты грузить будешь.

Дембель неизбежен, в общем.

– Хохол... клянусь не мы. Ну откуда нам знать то было?

– От верблюда. А ты чо зыришь?

Взгляд деда, ни с того ни с сего заведшегося - переключился на самого маленького в группе. Он был мусульманином, а значит - вдвойне виноват.

– Чо зыришь? Ты стуканул?

Борисов, он же Борюс, чиж, то есть военнослужащий второго призыва попытался сгладить ситуацию.

– Хохол, да он то причем?

– Заткнись. Ну, чо, чурка? Ты стуканул?

Дед, найдя на ком "оторваться" встал со стула, смотря на молодого светлыми, наглыми глазами. Дед был из галичан а молодой - из крымских татар, что усугубляло положение.

– Ты стуканул, чурка? Чего молчишь? Ты у меня гад до конца призыва из туалета вылазить не будешь. У... ты какой...уй... с..а!

Дед попробовал схватить молодого за щеку - но молодой сделал то, чего можно было ждать лишь от борзого чижа, да и то под самый конец своего срока. Коротким ударом - пробил деду с колена в пах.

– С..а!

Дед ударил молодого, тот полетел на пол. Перекувыркнулся, поднялся, схватил табуретку...

– Что происходит?
– сухой, жесткий как плетка голос стеганул всех, кто находился в караулке пятого поста охраны

Ладецкий... принесли черти. Опять проверяет посты. Внезапная проверка, твою мать...

– Господин полковник, пятый пост несет караульную службу, за время дежурства происшествий не было!
– бодро отрапортовал Хохол, стараясь не показать, как ему больно.

Полковник прошел в караулку. Табуретка стояла уже на месте, солдаты поддерживали некое подобие строя.

– Фонарь откуда?
– спросил он Мирзу

– Упал, господин полковник...

– Сейчас?

– Так точно.

– Упал - еще раз упадешь. Упор лежа принять, десять отжиманий. Еще раз соврешь - будет тридцать. К выполнению упражнения приступить.

Молодые поспешно посторонились. Пока Мирза выполнял установленные движения, полковник стоял прямо напротив Хохла и смотрел ему прямо в глаза. Все понимали, что разборка еще не закончилась.

– Рядовой... Мирзаев... упражнение исполнил.

– Встать в строй.

Полковник оглядел некрашеные стены казармы. Затем смачно, выведя затейливую руладу носом и набрав слюны - плюнул на пол.

– Ефрейтор Гришук, почему свинарник в помещении караульного взвода? Убрать, нах...

Ведро и тряпка - были в шкафчике, в углу. Уборка помещений, что влажная, что сухая - была работой позорной, ее выполняли только салаги. А Грищук был дедом...