Чтение онлайн

– Ты и дома так пол моешь? Поза номер раз

*******

– и с энтузиазмом в движениях, с энтузиазмом...

Едва не шипя от злости и унижения - Хохол мыл пол на глазах у молодых. Он был с Галичины, а там люди с польской кровью, с литовской, оскорбления не переносят никак. Но он знал и то, что полковника. Случись даже с ним подраться - ему не победить ни в честном бою, ни в нечестном. Полковник - перевелся к ним из Багдада, и перед строем - демонстрировал, как он голыми руками сгибает лом.

Закончив с полом - Хохол убрал принадлежности в шкафчик

– Ефрейтор Грищук приборку закончил.

Полковник задумчиво посмотрел на пол, будто решая, не плюнуть ли еще раз.

– По молодости тебя дрючили, теперь ты?

...

– Так вот, деда. Здесь один разбойник - я. И помощники мне не нужны. Дошло?!
– вдруг заорал он так, что все вздрогнули

– Так точно!

– Какого х... в караулке сидите! Д...ить команды не было! На внеплановый обход территории бегом - МАРШ!!!

* Эта база существует и в нашем мире, только называется Инжирлик. Город Адана - расположен в восьми километрах от базы, город Инжирлик - немного ближе

** Три стратегических бомбардировщика (обычный состав самолетов

отправляющихся на одно задание) - эскадрон. Три эскадрона - фаланга. Три фаланги - эскадрилья. Три эскадрильи - эскадра. Три эскадры - воздушный флот. То есть в одном флоте - двести сорок три машины.

*** Батальон аэродромного обслуживания

**** Срок службы составлял пять лет. Поэтому - была не дедовщина а годковщина, статус изменялся не раз в полгода, а раз в год.

***** Знакомая проблема. А потом - приборы можно отправлять на свалку. В ВВС СССР был даже напиток такой - самолетовка

****** бодрствующая смена, не находящаяся на боевом дежурстве. В БАО смены три. Восемь часов дежуришь, восемь бодрствуешь, восемь дрыхнешь. Так и служба идет...

******* буква "зю", поза номер раз - внаклон

За несколько часов до этого

Адана*, порт

Май 1939 г.

Город Адана - один из наиболее богатых городов этой части средиземноморского побережья. Населенный армянами, известными ремесленниками и неплохими торговцами - он рассоложен не на самом берегу Средиземного моря - но сообщается с ним через реку Сейхан и стоит на одноименно озере. Река эта - полноводна, по ней способно пройти самое тяжелое торговое судно*, а не то что легкая фелюка или арабская доу. Адана же - является одной из ключевых точек восточной контрабанды, именно сюда - привозят опий, тайно возделываемый в долине Бекаа. Поэтому, порт в городе Адана - совсем нее речной, он больше морской. Унылые цапли кранов, многоголосая речь, шум припортовых кабаков. Здесь христианство - вплотную соприкасается с исламом, Восток с Западом, но главное все же - деньги. Именно они - царствуют в городе, где православные храмы соседствуют с мечетями. Доказательством чему - служат роскошные виллы сильных мира сего, что выстроились на склоне невысокого холма, обращенного лицом к озеру. В конце концов - истинный неверный здесь тот, кому нечего продать или кто не может расплатиться...

Среди тех судов, которые прибыли в город в этот день - было судно из кипрской Никосии. Кипр - небольшой остров недалеко отсюда в Средиземном море, юридически он принадлежит Британской короне, а фактически - контрабандистам и самым отмороженным бандитам. Этот остров - мост между англо-саксонским Западом и Востоком, между Европой и Африкой, удобные бухты его - раздолье для тайных погрузочно-разгрузочных операций, а горы и ущелья, покрытые колючим кустарником отлично скрывают различные бандитские шайки, которые британская армия начинает ловить, только если они совсем уж обнаглеют. На острове - есть военно-морской порт как на Гибралтаре и сильная база в Акротири. И кроме того - благодатный климат Кипра уже давно привлекает тех, кто нажил немалое состояние и не хочет, что правоохранительные органы Европы - интересовались насчет его происхождения пи задавали иные нелицеприятные вопросы. Юридически - Кипр находится под вассалитетом Британской короны и управляется не Высоким комиссаром - а избираемым самим жителями острова губернатором. И у властей острова есть привычка - если к ним приходит запрос об экстрадиции, они притворяются, что не знают язык и на острове некому сделать перевод.

Но так - есть на острове Кипр и люди, занимающиеся относительно мирным промыслом. В основном это рыбаки, забрасывающие сети в это море вот уже несколько сотен лет, есть небольшая торговлишка и даже какая-то промышленность, в основном обеспечивающая нехитрые нужды жителей самого острова. Среди рыбаков - есть и коренные островитяне, и те, кто вынужден был стать островитянином в силу обстоятельств, о которых он инее хочет говорить. Жители острова дружелюбны и приветливы, они охотно выдают дочерей за таких (особенно если у них есть деньги) - и таким образом в жилы жителей острова постоянно вливается свежая кровь. От этого же - островитянки очень красивы, но среди тех пятерых, которые прибыли в это утро в Адану на рыбачьем баркасе - женщин не было.

Этот рыболовный траулер в прошлом был чем-то другим, и скорее всего - принадлежал британскому флоту, ибо серо-свинцовая окраска проступала через гораздо более небрежно наложенный белый колер. Сзади, довольно грубо, при помощи сварки - были приварены приспособления для рыбного лова сетью. В качестве холодильников - использовался небольшой рефрижератор, который замораживал лед, а лед ужен бросали в трюмы. Среди траулеров, которые прибывали в Адану каждый день были корабли и похуже и получше, и этот - ничем не отличался от других.

Капитаном и владельцем корабля был Сафар. Он был крещеный турок с северной части Кипра - на Кипре было много турок и некоторые из них приняли христианство, а некоторые - так и остались в исламе. Он не первый раз сюда заходил, привозил рыбу и пару раз - некие другие товары, провозом из Бейрута. Так делали все, даже самые честные. Жили здесь не сказать, чтобы богато и кто хотел жить - тот должен был вертеться.

По крайней мере - порт был знаком Сафару, он знал, у кого можно подзаправиться подешевле, сколько и какому таможеннику принести в конверте и в каком борделе - самые лучшие в городе шлюхи. Бордели здесь увы были, и в них в основном работали мусульманки, проданные с Аравийского полуострова на подпольных базарах. Так часто делали, чтобы поднять остальных детей: арабы были нищи как церковные крысы.

Первым на берег - сошел конечно сам Сафар. Полноватый, усатый, он посверкивал золотым зубом - признак богатства, его ставили даже те, у кого зубы были в полном порядке. Презрительно кривя нос о запаха солярки и рыбы - он дошел до портконторы, располагавшейся в недавно отстроенном, но уже пошедшем трещинами по штукатурке здании, поднялся на второй этаж, протолкался в толпе галдящих и что-то отчаянно выясняющих грузчиков и зашел в кабинет Боруха Шнеерсона, одесского еврея, которого судьба забросила сюда и который был одновременно и иудеем и мусульманином и христианином. По крайней мере, так можно было подумать.

– Салам

– Салам алейкум, дорогой Сафар...
– полагалось бы отвечать "Ва Алейкум ас Салам", но Шнеерсон всегда отвечал именно так - какими судьбами, какими судьбами...

– Да вот... решил остановиться по дороге домой. Движок что-то барахлит.

– Вай, беда какая... перебирать бы не пришлось - Шнеерсон знал все и обо всех и мог поддерживать разговор на любую тему. Обратной стороной этого являлось то, что обмануть его по деньгам было почти невозможно.