Чтение онлайн

Выслушивая гневную речь Каролины, Паг мало-помалу обрел былую ясность мысли и способность рассуждать здраво. Этому немало способствовало и то, что в словах принцессы, в ее позе и звуках ее голоса чувствовалась некоторая наигранность. Она явно любовалась собой — своей смелостью, своей безоглядной готовностью ради минутной прихоти рисковать собственной свободой и… его жизнью.

— Каролина, погодите! — взмолился он. — Дайте мне немного подумать… Я должен собраться с мыслями, чтобы ответить вам…

— Разве у тебя было мало времени, чтобы все обдумать?! — возмутилась принцесса. — Долгие недели… Да что там недели — месяцы…

Но Паг не дал ей договорить:

— Прошу вас, сядьте! Нам необходимо объясниться.

Поколебавшись, Каролина опустилась на постель Пага, на то самое место подле него, с которого она вскочила несколько минут назад. Чтобы придать своим словам больше теплоты и доверительности, он непринужденным, дружеским жестом положил ладони на ее маленькие ручки, и внезапно тело его напряглось, пронзенное мучительно острым ощущением ее близости. Он чувствовал тепло ее тела, вдыхал пьянящий запах ее волос и нежной кожи, и ему пришлось призвать на помощь всю свою выдержку, чтобы не поддаться искушению и вернуться к начатому разговору.

— Каролина, вы мне нравитесь, — сказал он, проглотив комок в горле. — Даже очень. Порой мне начинает казаться, что я люблю вас нисколько не меньше, чем Роланд, но зачастую в вашем присутствии я испытываю растерянность и смущение. В этом вся беда: мне трудно разобраться в собственных чувствах, понять, радует ли меня ваше… внимание или страшит…

Ясные глаза принцессы сузились. Она явно ждала от него совсем иных слов.

— Не понимаю, что ты хочешь этим сказать, — процедила она язвительно: — Никогда еще не встречала мальчишки, которого заботили бы такие вопросы!

Паг выдавил из себя улыбку.

— Видите ли, ваше высочество, чародеи думают и чувствуют иначе, чем все остальные. И мы поневоле должны доискиваться объяснений многому из того, что кажется непосвященным людям совершенно ясным. — Каролина вскинула голову, и в глазах ее блеснул огонек интереса. Ободренный этим, Паг продолжал: — Передо мной два пути, и я не знаю, какой из них мне избрать. Возможно, я так и не стану настоящим чародеем, ведь учение дается мне с таким трудом, хотя мастер Кулган не жалеет для меня ни сил, ни времени. Поверьте, я вовсе не избегаю вас! Просто мне приходится все свое время посвящать занятиям.

Видя, что слова его не находят должного отклика в душе Каролины, он решил переменить тактику.

— И выходит, что мне совершенно некогда даже помыслить об управлении землями, полученными в дар от вашего отца. Возможно, когда-нибудь я займусь этим и стану совмещать службу при дворе с заботами о своих крестьянах и арендаторах, но сперва я должен убедиться, что чародея из меня не выйдет. Понимаете, Каролина, я считаю это своим первейшим долгом по отношению не только к Кулгану, но и к самому себе. Я не смею покинуть его. — Он вздохнул и вполголоса добавил: — Разве что мастер сам прогонит меня, отчаявшись добиться от меня толку!

Паг умолк и с тревогой вгляделся в лицо принцессы. В ее ясных глазах читался невысказанный вопрос, и он торопливо добавил:

— Чародеи ведь не пользуются почетом в нашем Королевстве! Вот если бы я стал мастером… — Он усмехнулся, ясно давая понять, что нисколько не верит в такую возможность. — Но даже в этом случае… Каролина, разве согласились бы вы стать женой чародея, пусть даже придворного?!

Она, смеясь, помотала головой и столь же неожиданно, как и прежде, прижалась своими нежными, теплыми губами к его губам. Лицо Пага побагровело, по всему его телу пошли мурашки. Он уже готов был заключить ее в объятия, но Каролина резко отстранилась и пробормотала:

— Бедняжка Паг! — Ее нежный, с легкой хрипотцой голос зазвучал в его ушах сладкой музыкой. — Ведь тебе это вовсе ни к чему. Я имею в виду, учиться ремеслу чародея. У тебя уже теперь есть земли и титул, а папа, когда придет срок, одарит тебя еще щедрее!

Паг помотал головой:

— Боюсь, я не сумел толково объяснить вам, что меня заботит. Понимаете, Каролина, вопрос не в том, чего я хочу или не хочу, а совсем в другом. Я обязан выполнить свой долг. Возможно, я мало преуспел в учении потому лишь, что не был достаточно усерден, не посвятил избранному ремеслу всего себя без остатка. Вы ведь не хуже моего знаете, что Кулган не так уж и нуждался в ученике, когда взял меня к себе. Он сделал это из сострадания. Что бы ни говорили мой учитель и отец Тулли, я вовсе не уверен в своей одаренности, но чувство долга не позволяет мне бросить занятия, пока есть хоть какая-то надежда, что рано или поздно я выучусь ремеслу. — Он перевел дыхание и взглянул на принцессу с глубокой грустью. — Вот и выходит, что я не могу распоряжаться собой. Мне недосуг ни управлять своим имением, ни… встречаться с вами так часто, как мне бы этого хотелось.

Каролина закусила губу. Голова ее поникла.

— Я не хочу быть тебе обузой, Паг, — прошептала она. От жалости к ней, от мучительного желания сжать ее в объятиях у Пага помутилось в голове. Ему хотелось привлечь ее к себе, сказать ей, что все у них будет хорошо, но он понимал, что стоило ему дать волю своему порыву, и ситуация мгновенно вышла бы из-под его контроля.

Паг чувствовал, что еще мгновение, и он не в силах будет противиться обуревавшей его страсти. Он безуспешно пытался вспомнить хоть какой-либо из приемов сосредоточения, концентрации и переключения внимания, которым обучил его Кулган, но внезапно ясно увидел перед собой искаженное ненавистью лицо герцога Боуррика, а затем — виселицу и рядом с ней крайдийского палача в красном капюшоне с прорезями для глаз. Это видение мгновенно отрезвило его. Он почувствовал себя так, словно его окатили ледяной водой. Паг поежился и отер пот со лба.

— Каролина, я люблю вас… Даже очень. — Она вскинула на него свои ясные глаза. — Но по-своему, — поспешно добавил он. — И твердо знаю, что прежде всего должен решить, кто я, на что я гожусь, а потом уже думать обо всем остальном.

Принцесса прижалась спиной к холодной каменной стене каморки. Она склонила голову набок, обдумывая слова Пага. Он был рад происшедшей в ней перемене. Каролина, привыкшая капризно требовать всего, чего ни пожелает, теперь готова была признать его правоту. Она вникала в смысл сказанного им, заранее соглашаясь с его доводами.

— Я не могу поступить иначе, чтобы потом не корить себя или что еще хуже — вас за необдуманное решение, — мягко, проникновенно проговорил он. — Ведь и вы не пожелали бы этого, Каролина?

Помолчав, она прошептала:

— Нет. Я не хочу, чтобы ты по моей вине ошибся в своем выборе, Паг. Ты сам должен принять решение. — Она вздохнула. — И сам отвечать за него.

Напряжение, владевшее обоими, внезапно рассеялось без следа.

Каролина поежилась от холода и обхватила себя за плечи.

— Я понимаю тебя, Паг, — с вымученной улыбкой проговорила она. — Наверное, я полюбила тебя именно за то, что ты правдив и прямодушен со всеми, даже со мной. Другие только и умеют что льстить да угодничать. — Она вздохнула. — Ты стараешься быть честным прежде всего по отношению к самому себе.

— И к вам, Каролина! — воскликнул Паг, видя, что глаза ее подернулись слезами. — А это так нелегко! Пожалуйста, поверьте мне! Ведь мне гораздо легче было бы солгать вам!

Каролина смахнула слезинки, катившиеся по ее щекам, и негромко засмеялась: