Чтение онлайн

Но Ларви не думала, что они вернутся. Хватит. Что бы еще они ни сделали на Небе хичи, один бесценный факт они уже установили. Молитвенные веера — это книги! Знание этого — половина победы; теперь ученые сумеют их прочитать. Если не сумеют, на фабрике есть аппараты для чтения; достаточно развернуть один веер перед Верой, и она передаст и изображение, и звук на Землю. Может, они сумеют даже размонтировать аппарат для чтения и привезти его с собой… Теперь Ларви была уверена, что они отправятся домой. Если не сумеют повернуть фабрику, бросят ее и улетят. И никто не станет их винить. Они сделали достаточно. Если нужно больше, вслед за ними прилетят другие группы, а тем временем — тем временем они привезут с собой такие богатые дары, каких не получало человечество с самого открытия Врат! Их наградят по достоинству, она в этом не сомневается, у нее даже есть слово Броудхеда. Впервые со времени старта с Луны на химических ракетах она подумала о себе не как о человеке, старающемся выиграть, а как о победителе. И как счастлив будет отец…

— Хватит, — сказала она Джанин, помогая удержать груду вееров. — Понесли их прямо на корабль.

Джанин неуклюже прижала груду к своей маленькой груди и свободной рукой подобрала еще несколько. «Похоже, мы возвращаемся домой», — сказала она.

— Может быть, — улыбнулась Ларви. — Конечно, мы проведем совещание и решим… Вэн? В чем дело?

Он стоял у двери, зажав под мышкой полную вееров рубашку. И выглядел он ошеломленным. «Мы слишком долго ждали, — прошептал он, выглядывая в коридор. — Там у фруктоягод Древние».

— О, нет! — Но это оказалось правдой. Ларви осторожно выглянула в коридор: они стояли там, глядя на камеру, прикрепленную Полом к стене. На ее глазах один из них протянул руку и без всяких усилий сорвал камеру. — Вэн? Есть ли другой выход?

— Да, через золото, но… — Нос его работал. — Я думаю, там они тоже есть. Я их чувствую, слышу! — И это тоже правда: Ларви слышала из-за угла коридора слабые щебечущие звуки.

— У нас нет выбора, — сказала она. — На нашем пути их только трое. Захватим их врасплох и прорвемся. Пошли.

— По-прежнему держа в руках веера, она подтолкнула остальных. Хичи, может быть, сильны, но Вэн говорил, что они медлительны. И если повезет…

Но им не повезло. Когда они достигли расширения, она увидела, что тут больше двух, гораздо больше, они стояли у входа в коридор и смотрели на них. «Пол! — закричала она в камеру. — Нас поймали! Иди в корабль, и если мы не сможем уйти…» — Больше она ничего не могла сказать, потому что ее схватили; да, они оказались сильны!

Их провели через десяток уровней, держа за руки. Похитители оживленно щебетали друг с другом, не обращая никакого внимания на их попытки вырваться. Вэн молчал. Он позволил им притащить себя в большое веретенообразное помещение, где ждал еще десяток Древних, а за ними виднелась огромная синяя машина. Неужели хичи приносят жертвы? Или производят эксперименты над пленниками? Неужели теперь они превратятся в Мертвецов, болтливых и одержимых, ждущих очередных посетителей? Ларви все эти вопросы казались интересными, но ответа ни на один у нее не было. Она еще даже не испугалась. Чувства ее не поспевали за действительностью; она только что позволила себе ощутить триумф. Пройдет время, прежде чем она осознает поражение.

Древние щебетали друг с другом, указывали на пленников, на коридоры, на машину, похожую на танк без пушки. Как в кошмаре, Ларви ничего не могла понять, но ситуация казалась ясной. После нескольких минут щебетания их втолкнули в помещение, и, к своему удивлению, они нашли там знакомые предметы. Дверь за ними закрыли. Ларви торопливо порылась; одежда, набор шахмат, давно разложившаяся пища. В носке сапога толстый сверток бразильской валюты, больше четверти миллиона долларов. Они здесь не первые пленники! Но в этом хламе нет ничего похожего на оружие. Она повернулась к Вэну, тот побледнел и дрожал. «Что будет?» — спросила она.

Он потряс головой, как Древний. Единственный ответ, на который он был способен. «Мой отец… — начал он и должен был глотнуть, прежде чем продолжил: — Однажды они поймали моего отца и отпустили его, но это, наверно, не правило; отец говорил мне, чтобы я не позволял себя поймать».

Джанин сказала: «Ну, по крайней мере Пол ушел. Может… может, он приведет помощь… — Тут она смолкла, не ожидая ответа. Нефантастический ответ невозможен из-за бездны в четыре года, которая отделяет любой другой корабль от Пищевой фабрики. Если помощь и придет, то нескоро. Она начала рыться в старой одежде. — Ну, кое-что тут есть. Давай, Вэн, одевайся».

Ларви последовала ее примеру, потом остановилась, услышав странный звук. Почти смех. «Что смешного?» — спросила она.

Джанин натянула свитер, прежде чем ответить. «Я просто подумала о приказах, которые мы получили, — сказала она. — Добыть образцы тканей хичи, помнишь? Похоже, получится наоборот; у них образцы наших тканей. И не только образцы. Вся ткань».

Когда прозвонил почтовый колокольчик корабельного компьютера, Пейтер проснулся быстро и полностью. Преимущество возраста — спать неглубоко и просыпаться мгновенно. Других преимуществ мало. Он встал, прополоскал рот, помочился, вымыл руки и взял с собой к терминалу два пищевых пакета. «Давай почту», — приказал он, жуя то, что вкусом напоминало кислый рисовый хлеб, а на самом деле должно было быть сладкой булочкой.

Когда он увидел почту, хорошее настроение оставило его. В основном бесконечные распоряжения. Шесть писем для Джанин, по одному для Пола и Доремы, а для него самого только петиция, адресованная Черному Питеру и подписанная восемьюстами тридцатью школьниками Дортмунда. Они просят его вернуться и стать их бургомистром. «Тупоголовая! — выругал он компьютер. — Зачем ты будишь меня из-за этого мусора? — Вера не ответила, потому что он не дал ей время узнать его. Теперь она как раз перебирала свои многочисленные соединения, чтобы вспомнить его имя. А он продолжал жаловаться: — Эта пища годится только для свиней. Немедленно займись этим!»

Бедная Вера отказалась от попытки ответить на его первый вопрос и терпеливо занялась вторым. «Система рециклирования ниже оптимальной массы, — сказала она, — … мистер Хертер. К тому же мои обычные процессоры уже некоторое время перегружены. Изменились очень многие программы».

— Больше не меняй пищевые программы, — огрызнулся он, — или ты меня убьешь, и на этом всему придет конец.

— Он мрачно велел передавать приказы, продолжая дожевывать завтрак. Приказы передавались целых десять минут. Что за нелепые мысли у них там, на Земле! Если бы на борту было сто человек, может, они бы справились с сотой долей предложенного. Наконец он перестал читать, приказы продолжали развертываться на экране, а он в это время тщательно вымыл свое старое розовое лицо и расчесал редкие волосы. А почему система рециклирования не функционирует нормально? Потому что его дочери и их принцы убрались отсюда вместе со своими продуктами отхода, да и Вэн украл много воды из систем. Украл! Да, другого слова не подберешь. И они забрали подвижный биоанализатор, так что теперь за его здоровьем следит лишь простейшая система, а что она сможет сделать при простуде или сердечном приступе? И они забрали с собой все камеры, кроме одной, и ему приходится таскать ее с собой, когда он куда-нибудь идет. И забрали…

Они себя забрали, и Черный Питер впервые в жизни оказался по-настоящему одинок.

И не только одинок, но и бессилен изменить это положение. Если его семья и вернется, то только когда сама захочет, и не раньше. А до того времени он в запасе, игрушечный солдатик в коробке, программа, настроенная на ожидание приказа. У него много работы, но главные события происходят не здесь.

За свою долгую жизнь Пейтер приучил себя к терпению, но так и не научился радоваться ему. Его сводила с ума вынужденная необходимость ждать! Ждать пятьдесят дней, пока с Земли придет ответ на его абсолютно законные просьбы и вопросы. Ждать почти столько же, пока его семья и этот хулиган-мальчишка доберутся до места (если вообще доберутся) и сообщат ему об этом (если только захотят сообщить). Ждать не так уж трудно, когда перед тобой целая жизнь. Но сколько лет, если думать реалистически, в его распоряжении?. Предположим, его хватит удар. Или у него обнаружится рак. Или любая часть того сложного целого, которое заставляет его сердце биться, кровь течь, внутренности работать, вдруг выйдет из строя. Что тогда?

И в один из дней это обязательно произойдет, потому что Пейтер стар. Он так много раз лгал относительно своего возраста, что теперь и сам его точно не помнил. Сам по себе возраст не важен. Полная медицина может справиться с чем угодно, восстановить любой орган, пока не поврежден мозг, а мозг Пейтера в отличной форме. Разве не он спланировал и осуществил их прилет сюда?

Но «здесь» Полной медицины нет, и возраст начинает играть свою роль.

Он уже не мальчишка. Но когда-то был мальчишкой и даже тогда уже знал, что когда-нибудь осуществит свое главное желание. Бургомистр Дортмунда? Вздор! Тощий молодой Пейтер, самый низкорослый и маленький в своем отряде Гитлерюгенда, и тем не менее командир отряда, уже тогда дал себе слово, что добьется гораздо большего. Он даже знал, что это будет какой-то грандиозный футуристический проект, что он один сможет с ним справиться, превратит его в оружие для наказания и изменения мира. В топор, в серп. Ну, вот этот проект. И что же он делает? Ждет. Не так было в его мальчишеских книгах Джува, Гейла, Доминика и этого француза Верна. Их герои не вели себя так бесхребетно.