Чтение онлайн

И теперь, вот каприз судьбы, моя спокойная жизнь зависела от Бампера. Может, карающее око провидения настигло меня в самый неподходящий момент?

– И сколько мне у тебя жить? – Я пришла в себя, а потому вернулась к привычно-саркастичному тону.

– Пару недель, пока Гамлет не разберется что к чему. Тип, которого ты видела, очень серьезно относится к своей работе. А ты в этой работе ошибка. – Бампер тоже вновь выглядел обманчиво-расслабленным. Обманчиво, потому что я точно знала – по-настоящему он никогда не расслаблялся и не терял контроль над ситуацией. Между тем он прищурился и прямо в лоб задал вопрос, которого я не ожидала: – Признавайся, чего не договариваешь?

Вот они прелести совместного обучения. Не только я была в курсе слабостей Бампера, но и он о некоторых моих недостатках знал не по наслышке.

Минуты две я размышляла, поглядывая на него. Туфли у него и вправду были модные, фигура огромной, а сам он был проницательным и умным.

– Ладно, – я решила, что ещё немного информации не повредит. – С этим киллером–извращенцем я уже встречалась.

Если бы я сказала, что на ужин предпочитаю живых лягушат, Бампер и то, наверное, удивился бы меньше. Может, он решил уточнить, не повредился ли у меня мозг, но на всякий случай переспросил:

– Ты с ним встречалась?

По-моему он даже икнул от удивления.

– Встречалась. Я это поняла, когда фотографии смотрела. И даже помню где и когда.

– Тебя убить мало, – пробормотал Бампер. А затем рявкнул: – Выкладывай!

– Тебе по старой дружбе я так и быть расскажу. – По тому, как Бампер поджал губы, поняла, больше дразнить его не стоит. – Это было две недели назад в мексиканском ресторанчике на Гороховой. Мы там отмечали день рождения коллеги, и все веселились до упаду. Я была наиболее трезвой и потащилась к бару за новой порцией текилы для всех. Так вот, у женского туалета мялись двое парней… геев. Одним из них и был ваш лысый извращенец. Я его запомнила, потому что тем, кого он уговаривал на свидание, был ваш… Лёнечка.

На этом месте я стала вспоминать, где у меня находится валерьянка, так как Бампер был уже невменяем.

– А ты знаешь, что неделю назад одного из клиентов Лёнечки пристрелили в постели? – впившись в меня злым взглядом, спросил Бампер.

– Я что, похожа на человека, интересующейся личной жизнью геев нашего района?

– Его убили прямо в постели выстрелом в упор, – чеканя каждое слово, продолжил Бампер. – Убийцу естественно никто не видел. А выходит, что он к Рябому мог подобраться через Лёньку. А Рябой с Сушкой… – и тут, поняв, что начал рассуждать вслух, Бампер резко замолчал.

– «А Рябой с Сушкой…», – от любопытства я аж привстала на цыпочки, позабыв обо всех несчастьях, свалившихся на меня за последние сутки.

Но Бампер лишь нахмурился и выдал тоном, не терпящим возражений:

– Надо этого хмыря перехватить и расспросить. Давай, собирай самое необходимое и поехали.

– Но… А Никодим?

– Гамлет вечером к себе заберет. Шевелись! – придал мне ускорения Бампер.

И для убедительности выдал еще несколько неласковых аргументом.

Обещание «попортить мое здоровье» прозвучало как-то по-особенному убедительно. Пришлось подчиниться. Я собрала сумку, погладила Никодима и поплелась вслед за Бампером, мысленно пообещав себе, что обязательно разузнаю всё, о чем он упорно не договаривал. Раз уж я вляпалась во всё это по самое «не балуй», то уж точно не буду играть роль послушной куклы!

Глава 5

По дороге к студии богемного Лёнечки я молчала, обдумывая замаячившее перед носом совместное проживание с Бампером. Сидеть в четырех стенах – перспектива, которая меня никоим образом не устраивала. А в том, что этот шкаф на ножках непременно воспользуется возможностью усадить меня под замок, я ни капельки не сомневалась.

Бампер поначалу тоже молчал, но, видимо, осознав, что в машине как-то слишком тихо, начал периодически коситься на меня.

– Что? – не выдержав, спросила я.

– С тобой всё нормально?

– Нормально, – буркнула я. И, мысленно переключившись на цель нашей поездки, решила уточнить: – Ты его пытать не будешь?

– Кого? Лёню? – сам же ответил на свой вопрос Бампер. – Я что, ненормальный?

Мне нравилось выводить Бампера из душевного равновесия. Не одной же мне страдать от того, что привычная жизнь с треском и искрами летела в тартарары! И я продолжила, тем более сам напросился!

– Интересно, как бы ты его пытал? Набил за воротник живых лягушат?

– Какие лягушки в городе? – усмехнулся Бампер. – Я бы придумал, что-нибудь… поинтереснее, – последнее слово он произнес, повернувшись ко мне и кровожадно оскалившись. На мгновение я оторопела и, кажется, даже успела всерьёз поверить, что он бы придумал. Бампер же, покачал головой, вздохнул и закончил: – Ты дальше лучше опять молчи.

На этих словах он припарковался и неспешно вышел из машины.

Студия Лёнечки пользовалась популярностью в богемных кругах, как-никак он был полупризнанным художником. Причем мне его картины больше всего напоминали разграбленный фруктово-овощной прилавок. Потому как рисовал Лёнечка исключительно овощи и фрукты, и был решительным вегетарианцем. Да, и верующим к тому же. Правда на вопрос, во что именно он верил, я бы затруднилась ответить – в голове его варилась какая-то одному ему понятная каша из обрывков разных религий. Тем не менее, крест на его тощей груди я видел в тот раз, когда он устроил дикую выходку, гордо именовавшейся перфоманс. Абсолютно голым, но раскрашенным под огурец, Лёнечка на главной площади устроил торжественные похороны куриной тушки. Как в его голове укладывались в один ряд крест на груди и гомосексуализм, понять я никак не могла, как ни пыталась. Перфомансы однако принесли ему известность, пару арестов за нарушение общественного порядка, но не деньги. Во всяком случае сам Лёнечка для увеличения средств к проживанию иногда искал себе богатых покровителей. Как он их называл: «папиков». Возможно злополучный лысый толстяк и был кандидатом на «папика».

Нынешним ранним утром около студии стояли только мы с Бампером. Несколько прохожих неспешно проскользнули мимо него, пряча глаза и кошельки. Вид у Бампера и правда был недружелюбный. Позвонив в дверь, он ласково взял меня под локоток и, заметив, что я открыла рот, прошипел на ухо:

– Или молчишь, или я твоего кота на живодерню сдам. – Услышав голос консьержки, тут же мило проворковал в домофон: – Мы в студию к Леониду Волосову.

Фыркнув, шагнула в отворившуюся дверь. В студии у Лёнечки я была всего раз – на встрече выпускников нашего класса. Тогда огромная студия поразила меня полным отсутствием мебели, за исключением дивана и пары мольбертов.

В этот раз студия встретила тишиной. Хозяина в поле видимости не наблюдалось. Потому, рассмотрев новый набросок чего-то, смутно напоминавшего то ли кабачок, то ли гипертрофированный мужской орган, я решила повнимательнее оглядеться в пристанище будущего Ван Гога. Добралась и до дивана. Зрение у меня не очень, зато нос весьма чувствительный. Не дойдя до дивана нескольких метров, я уже услышала запах, который мне совсем не понравился. И чем ближе я подходила, тем сильнее хотелось прикрыть нос ладонью.

– Бампер, окно открой, здесь отвратительный запах. Может, он тайком проносил в студию мясо и пока его никто не видел, нарушал законы вегетарианства?

Бампер просьбу проигнорировал, метнувшись сразу ко мне. Я, не выдержав, зажала нос пальцами.

Подойдя к дивану, Бампер его открыл, и передо мной мелькнуло лицо Лёнечки, слегка подпорченное смертельной гримасой ужаса. Наверное от страха я всё-таки потеряла голос, поскольку несколько секунд натурально не могла вымолвить ни слова. От усилившейся вони меня замутило, я попятилась назад, с трудом переставляя мгновенно ослабевшие ноги. И только наткнувшись спиной на мольберт, остановилась. В этот момент меня словно пробило: