Чтение онлайн

– Да-а… – задумчиво протянул Ефим. – Нет ума у людей. А ты какой срок назвал?

– Четыре дня… Теперь уж три…

– Нормально. Гордей сейчас у Белого. Рвет и мечет, конечно, но четыре дня у нас есть. Замириться все равно не смогут, и четыре дня здесь не срок, но все же лучше, чем ничего… Сова на связи? Менты «Тойоту» раскрутили?

– Нет, Сова сказал, все чисто. Никого не было. Ты как в воду глядел. Назарьевские пацаны разбираются, у них мочилово по-свойски идет, «Тойоту» туда списали.

Рыбхоз прямо на границе с их районом, тремя жмурами больше, тремя меньше… Но так это менты, у них зарплата, у нормальных пацанов – трудодни…

– Хорошо… – Ефим помолчал, а когда заговорил, голос был какой-то вкрадчивый, словно он не знал, с чего начать:

– Слушай, Бешеный… Тут такое дело… Во-первых, Седой где-то здесь… Рядом, гад, вьется, я чую. Череп девчонку по городу час гонял, да она не только на язык, но и на ноги удалась. Понимаешь, о чем я?

– Седой у него? Так… Хочет точно выяснить, кто его подставил… Не зря тогда пацаны Черепа баб о нас спрашивали. Череп не дурак, даром что недоделанный… Думаешь, разберется что к чему?

– Не знаю… Вряд ли, конечно. Надо было мочить Седого сразу, не было бы проблемы. И Сову За то, что упустил…

Тут ножки мои плавно поползли в разные стороны, и я мягко соприкоснулась пятой точкой с землей. Трудовой пот, выделенный при героическом исполнении кулинарного долга, моментально испарился, ладони заледенели, и сердце одним рывком оказалось в горле.

– Чего теперь базарить! – согласно вздохнул Коля. – Ясный перец, лопухнулись. Но кто ж знал, что все так пойдет! Уж какая маза сначала была! Ты знаешь, я все думал, может, это Сова Мутного прикрывает? Тот обдолбался, как всегда, и вырубился. Зря ты Сове поверил…

– Бешеный… – перебил его Ефим. – Деньги не у Седого…

– Не у Седого? А у кого?

– И Седой, и Череп в городе! С чего бы? Крыша съехала под пулей ходить?

– Ну?

– Ну что – ну? Где Юрка?

– Юрка? – совсем растерялся Бешеный, а я поняла, что Ефим сейчас изложит ему мою собственную версию. – Ты сам сказал, уехал… Что Гордей послал…

– Это Юрка Сове сказал, что Гордей послал. А Сова мне… Вспомни, кто предложил баксы у той бабы в доме спрятать. Никуда его Гордей не посылал. Я знаю…

– Да ты что?! – зарычал вдруг Коля, на веранде что-то грохнуло и затрещало. – Чего ты молотишь… Сволочь… Да ты что… Ты на Юрку катишь, что ли? Что ж ты раньше молчал?

Поскольку Ефим не отозвался, я уж было подумала, что Бешеный его придавил сгоряча, но высунуться и посмотреть храбрости мне не хватило. Однако я не угадала, прошла пара минут, и Ефим отозвался. Голос звучал неохотно, даже как-то с ленцой, словно обсуждать это ему совсем не хотелось:

– Слышь, Колян, не мути.., без тебя тошно.

– Я не верю, братан, не верю, и все. Я Жука лучше себя знаю, он меня из-под обстрела на себе вынес… Не мог Юрка, не мог…

– Здесь тебе не Афган, – вдруг зло рявкнул Ефим, – здесь бабки такие, что не у одного Жука башню свернуть могло… И не ной, словно баба… Искать надо…

– А девчонка?

– Девчонка здесь будет сидеть. По-хорошему. Все надо доводить до конца… Ладно, все… – Что-то скрипнуло, похоже, Ефим поднялся. – Пойдем есть. За это время даже она должна была что-нибудь приготовить…

В то же мгновение я подхватилась и, пятясь задом до самого угла дома, кинулась назад. Все это я проделала инстинктивно, не задумываясь над тем, почему вдруг решила сделать вид, что разговора этого не слышала. Да, лучше бы я его не слышала…

Все эти умные мысли посетили мою головушку несколько позже, сейчас же я бездумно топталась возле сковородки с безнадежно сгоревшей картошкой и кастрюлькой с наполовину выкипевшим супом.

– Настя, что-то горелым пахнет… – раздалось сзади, и через мгновение в дверях кухни появился любимый. – Ба! Да у тебя картошка подгорела! – Он подошел ближе, повел носом и поправился:

– То есть сгорела…

Я жалко шмыгнула носом и кивнула. По большому счету, я не виновата. Нечего было так долго разговаривать. Но по известным причинам привести этот аргумент в свою защиту я не могла. В носу подозрительно защекотало. Моргая на Ефима стремительно набухающими глазами, я всхлипнула и ударилась в рев. И надо было признать, что рыдала я не из-за испорченного обеда. Мне вдруг стало нестерпимо страшно.

– Да ладно тебе! Нашла из-за чего! Из-за картошки!

Я сейчас сам почищу, ты иди отдохни пока…

Послушавшись доброго совета, я моментально вымелась из кухни. В дверях я столкнулась с Колей, с любопытством поинтересовавшимся:

– Ну, чего тут у вас?

Поворачивая за угол, я краем уха услышала:

– Ворона криворукая…

Обед проходил в молчании, я все больше стучала вилкой по зубам, в конце концов прикусила язык и снова разрыдалась. Мужики смотрели на меня в терпеливом ожидании, деликатно не задавая никаких вопросов. Однако присутствовавшие в изобилии на столе бутылки с горячительными напитками сделали свое дело, словоохотливости у них прибавилось, и глаза заблестели. Коля попытался уговорить и меня принять стопку-другую, но я стояла насмерть, памятуя, чем последний раз закончились подобные опыты. Вскоре Коля затянул что-то жалобное, Ефим вдруг принялся ему подвывать, я насторожилась и озадачилась.

К окончанию обеда оба мужика были откровенно пьяны, что было просто удивительно: на дне рождения подруги они выпили в несколько раз больше, но даже и не поморщились. Правда, в прошлый раз мне было несколько сложнее оценивать происходящее, но сути это не меняет. Вывод напрашивается один: в доме у Ирки нас просто подставили. Зачем? Ситуацией, насколько я в этом разобралась, никто не воспользовался… Кажется…

Может быть, когда мы с Надькой на пару прикорнули на полчасика, они куда-то уходили? Безусловно, что-то знает Ирка… Которая, если учесть услышанное мной сегодня, должна была знать о деньгах, ведь спрятать их у нее предложил Юрка… У Ирки в комнате был тайник, ну не тайник, конечно, а такое углубление в углу, прикрытое планкой, если не знаешь – не найдешь. Без самой хозяйки они бы его век не нашли, а больше прятать негде. Так… А если прятали деньги, то все это происходило до того, как прошла сделка с камнями… Черт, совсем я запуталась… Я раздраженно хлопнула ладонью по столу.

Мало того, что в голову не идет ни одной путной мысли, так еще эти двое стонут, словно их трамвай переехал.

Подняв глаза на этих недоделанных теноров, я оживилась. Не зря говорят, что у пьяного на уме.., не воспользоваться ли ситуацией, играть с собой в загадки мне уже до смерти надоело. Я ласково улыбнулась, набирая в грудь воздух, но сказать так ничего и не успела. Закончив жалобно тянуть «…налейте, налейте скорее вина, рассказывать нет больше мочи…», Коля вдруг со всего размаха громыхнул обоими кулаками о столешницу, посуда брызнула в разные стороны, Коля взревел носорогом и снова обрушился на ни в чем не повинную мебель.