Чтение онлайн

В ужасе взвыв, я вытаращила на забавника глаза и окаменела, закусив кулак. Коля продолжал буйствовать, стола ему показалось мало, он вскочил и принялся молотить по стенам и лягать попадающиеся на пути предметы.

С каждым ударом он огорченно, но весьма заинтересованно спрашивал: «Ты, Жук? Ты?» А Ефим вытянул под столом ноги, сладко потянулся, вздохнул и кротким взглядом уставился на товарища.

– Не дрейфь, – проронил он наконец, моргая на меня мутными глазами, – все в норме. Это у него с Афгана, ему там по кумполу съездили. Теперь он иногда нервничает. Это ненадолго, устанет – угомонится…

Я понятливо кивнула и поежилась. Пожалуй, теперь я догадалась, почему у Коли такая кличка…

За окном стемнело. Мы сидели на первом этаже в гостиной, Ефим смотрел телевизор, я подавленно молчала.

Коля мирно спал, свернувшись на полу калачиком, по завершении послеобеденной выходки он допил из горлышка водку и спекся. До дивана он недотянул, хотя не думаю, чтобы его это особенно смущало. К моему удивлению, особого ущерба дому Коля не нанес, стены, по крайней мере, выдержали. Пришлось нам с Ефимом на пару заняться уборкой, я выбросила осколки, он расставил по местам мебель.

Вскоре мне показалось, что Ефим тоже задремал, я осторожно поднялась и пошла к двери.

– Куда ты? – окликнул он вдруг. Не останавливаясь, я ответила:

– В туалет…

Ефим шустро поднялся и направился ко мне:

– Я тебя провожу…

Я не поверила своим ушам:

– Куда проводишь? В туалет?

– Ага, – отозвался он, – темно уже, страшно… Места здесь глухие…

– Кому страшно?

– Тебе.

– Мне не страшно! – отрезала я, полагая, что разговор исчерпан. Но не тут-то было! Ефим уверенно направился следом, зевая на ходу.

Мне все это очень не понравилось. Я вышла на крыльцо и направилась в сторону сада, где находились удобства. Не так мне хотелось в туалет, как посмотреть, что представляет собой ограда на дальнем конце участка.

Возможно, она достаточно низкая… Или есть дырка…

И с чего он вдруг потащился меня провожать? Может, у меня на лице написано то, что я хочу сделать? Зайдя из принципа в известное заведение, я немного постояла, наблюдая в щелку за расположившимся неподалеку на тропинке кавалером. Он не торопясь закурил, мечтательно глядя на звезды, и, казалось, был бесконечно доволен жизнью. Уходить он явно не собирался, я плюнула и вышла.

– Как дела? – улыбаясь глупейшим образом, поинтересовался любимый. – Все в порядке?

Я изобразила суровую мину и отчеканила:

– В конце концов, это неприлично…

– Это точно… – ласково согласился он и попросил:

– Подыши здесь пару минут кислородом!

После чего Ефим чинно проследовал в туалет, я проводила взглядом спину, усердно пытающуюся сохранить равновесие, и шагнула с тропинки в кустарник. Разобрать, что это за растение, по причине темноты мне не удалось, однако царапалось оно весьма чувствительно.

Наконец кустарник закончился, впереди и справа виднелись деревья, зато слева я разглядела высокую ограду, упирающуюся острыми пиками в самые небеса. Я добралась до забора почти на ощупь, шаря вокруг, словно слепая, гладкие струганые доски заскользили под пальцами, и я едва слышно чертыхнулась. Дырок, выломанных досок или еще какой подобной глупости в таких заборах не бывает; Думаю, если обойти весь участок по периметру, картина будет та же. Задрав голову, я прикинула – метра три… Бегаю я хорошо, а вот прыгаю не очень. Перебирая руками по ладно пригнанным одна к другой доскам, двинулась вдоль ограды, тут вдруг до меня донесся треск, словно сквозь джунгли продиралось стадо бегемотов.

Я сообразила, что это Ефим.

– Настя!. Настя! – Голос звучал испуганно. – Настя, ты где?

Шагнув от забора, я прижалась к стволу толстой березы, на слух определяя направление его движения. Вот захрустели ветки метрах в десяти левее, споткнувшись в очередной раз, Ефим позвал:

– Настя! Настя! – и споткнулся еще раз. – Настя!

Вот дура!!!

Тут бы мне и промолчать, подождать, пока он набьет себе еще одну шишку или уйдет в дом за фонариком, может, за это время удалось бы найти дырку в заборе, однако, словно та ворона, которую так страстно уговаривала спеть лиса, я высунулась из-за ствола и гаркнула:

– Сам дурак!

Через пять минут после этого Ефим гостеприимно распахнул передо мной дверь одной из спален на втором этаже и широко развел руки:

– Прошу, малышка, апартаменты люкс!

Я прошла внутрь комнаты, кося одним глазом на любимого, ожидая, не последует ли с его стороны очередной провокации.

– Где постельное белье? – поинтересовалась я, поскольку широченная двуспальная кровать была абсолютно пуста, а ночью иной раз бывает прохладно.

– Сейчас выясню! – бодро отозвался Ефим и спустился вниз.

На даче у меня явно ограничена свобода передвижения, но не в спальне. Если уж хозяин позволяет себе валяться, словно свинья, на полу, я вполне могу позволить порыться в чужом шкафу без спросу Разыскав все, что нужно, я застелила кровать, потом попробовала запереть дверь изнутри. Но закрыться не смогла, замок запирался только на ключ, а его, сколько я ни искала, не нашла.

Строить баррикады тоже смысла не было, поскольку дверь открывалась в коридор.

«Где наша не пропадала! – вздохнула я, забираясь под одеяло. – Будем надеяться, что с очередным приступом самодеятельности Бешеный подождет до утра…»

Глаза совсем слипались, и голова почти ничего уже не соображала, когда я уловила слабый шум возле двери.

Я прислушалась. В замке зашуршало, и я услышала два тихих щелчка. Меня закрыли снаружи! Вот так номер!

Сон как рукой сняло, я села, поджав ноги, и уставилась на дверь. Скрипнули половицы, кто-то отошел от двери, и стало тихо. «Все-таки ключ у этой двери есть!» – утешила я себя и осторожно легла, свернувшись калачиком.

Спать совсем расхотелось, я лежала на спине, положив руки за голову, и смотрела на потолок. Лежать вот так ночью без сна – дело довольно противное, я начала считать до ста, потом до двухсот, до трехсот… Пользы от этого не было, я постоянно сбивалась со счета, в голову лезли всякие мысли, в большинстве своем тоскливые.

Я лежала и думала о Степаниде Михайловне, о том, как я первый раз пришла к ней снимать комнату, как мы самозабвенно воевали первый месяц… Вспомнила, как знакомила с ней маму и папу… Потом вспомнила свой день рождения, когда мне исполнилось одиннадцать. Торт со свечами был огромный, и гостей было человек двадцать, а может, и больше. Я дунула на свечи, и вся воздушная верхушка торта оказалась на лице у Стаса и его мамы, тети Киры… До сих пор помню, какими глазами он на меня тогда смотрел. Пару дней после этого я опасалась, что он все-таки подкараулит и надает мне тумаков. Но Стас не надавал мне тумаков ни через два дня, ни позже. Такая уж нелегкая доля выпала Стасу, с самого младенческого возраста ему приходилось за меня заступаться, я вечно попадала в разные истории. А поскольку его семья жила в соседнем подъезде, а его мама и моя с колыбели считались лучшими подругами, и как-то само собой выходило, что мы со Стасом тоже друзья. Дружба получалась своеобразной: я доводила до белого каления кого-нибудь из старших пацанов, на мой визг появлялся Стас и, провожая ласковым взглядом спину моего обидчика, обреченно вздыхал. Стас с детства отличался тем, что был способен впечатлить оппонента одним взглядом, и все окрестные пацаны хорошо знали: если он тяжко вздохнул, значит, та мелкая шмакодявка, как он меня называл, снова вляпалась в неприятности. А ему, Стасу, придется идти разбираться. И это его злило и раздражало, но в память о безоблачных днях, проведенных нашими мамами в одних яслях, иначе поступить он не мог.