Чтение онлайн

Седой неторопливо прошел к скамье, где еще секунду назад хохотал Мамонт, и сел. Я поднялась и занялась грязной посудой. Склонив голову набок, он задумчиво следил, как я счищаю в помойное ведро огрызки. Что означало это молчаливое разглядывание, оставалось загадкой. Решив наконец, что хуже не будет, я повернулась к Седому лицом.

– Можно я окно открою? Дышать невозможно…

Подумав немного, Седой кивнул. Я распахнула створки, с облегчением вдохнув свежий воздух. Однако сидел Седой так, что с улицы его не видно, а я как на ладони.

Случайно или нет? Может, я здесь в роли наживки? Я побарабанила по раме пальцем. Хорошо это, для меня или плохо?

– Чего тебя, такую шуструю, в здешнюю глухомань занесло? – поинтересовался вдруг Седой.

Я заворочала извилинами. Что именно он называет глухоманью? Очень похоже, что у нас назревает разговор по душам. И как же мне себя вести?

– Вы ж меня сами сюда привезли.

Он засмеялся:

– Ладно ваньку-то валять… Верно Гордей сказал: похоже, мозгов у тебя больше, чем у иного мужика…

Такая космически необъятная похвала из уст умнейшей половины человечества непременно вызвала бы у меня счастливую истерику, если бы я и сама кое о чем не догадывалась: я умнее не иного мужика, я умнее многих мужиков… А Седой, продолжая довольно смеяться и крутить головой, возьми да брякни:

– Что, душа моя, опять Ефим пасьянс раскладывает?

Озадачилась я безмерно:

– Что? Пасьянс? Зачем?

Седой пожал плечами и развел ладони в стороны:

– Скучно ему… Развлекается, наверно…

Пока я ломала голову над его словами, он продолжил:

– А чего ты там про Мутного говорила? Ну на конюшне? Кончил Фима Мутного, да? А про Белого откуда знаешь?

Я застенчиво улыбнулась:

– Так… Просто услышала…

– Ага… Просто услышала. И чего услышала?

– Да ничего… – Тут Седой сдвинул брови, я торопливо объяснила:

– Гордей у Белого. И все.

– И все, – снова как попугай повторил Седой и посмотрел на потолок. – И все… Гордей, значит, у Белого…

Так… Ефим где?

– Не знаю… Честно. Он уехал.

– Когда вернется?

– Не знаю, мне ничего не говорили… – – Чего ж тебя с собой не взял? – Седой покряхтел и потянулся к чашке:

– Плесни-ка чайку…

Пока я возилась с заваркой, мой собеседник задумался, машинально постукивая ногой по скрипящей половице, чем здорово меня раздражал. Скрипел Седой довольно долго, потому что чайник на плите никак не хотел закипать, как я его ни гипнотизировала. Наконец раздалось долгожданное бульканье, и я сняла чайник с плиты.

– И Гордей здесь, – словно разговаривая сам с собой, прошептал Седой, – и этот гад здесь… Что ж он здесь крутится, почему не уезжает?

– Седой окинул меня отсутствующим взглядом, а чайник в моих руках вдруг задрожал, и я едва не налила кипятка Седому на колени. «Почему же он тут крутится и не уезжает… – мысленно повторила я, в смятении пытаясь уловить ускользающую мысль. – Бешеный тогда сказал: мы ему еще нужны… Зачем?» Я шумно выдохнула и потрясла головой. Может, я чего-то и не понимаю, но очень похоже, что мы с Седым ломаем здесь головы об одних и тех же вещах. Поэтому я кротко вздохнула и словно бухнулась в ледяную воду:

– Наверное, ищет, кто доллары подменил…

Если бы я все-таки налила Седому кипятка в штаны, он бы взвился над лавкой чуток ниже. А так я едва успела отодвинуть в сторону немудреную посуду, как тот громыхнул пудовым кулаком о стол:

– Какие доллары?! Кто подменил?! Кого ищет?!

Знай я какие, кто и кого, немедленно бы призналась, потому что второй раз лицезреть такое выражение лица, какое сейчас было у Седого, я не желала. Подскочив с перепугу вверх, я стиснула руки, но позабыла, что держу горячий чайник, и обожгла пальцы. Взревев не хуже своего собеседника, шваркнула чайник на стол, после чего мы с Седым уставились друг на друга с взаимным интересом. Это маленькое происшествие несколько разрядило обстановку, лицо Седого понемногу стало приобретать естественный цвет, а глаза – нормальный размер.

Вот он ткнул указательным пальцем куда-то в стол и сказал:

– Еще раз.., о чем ты говорила?..

Опустив глазки к полу, я пожала плечиками:

– Надо же Ефиму найти того, кто подменил деньги…

Он за них отвечал…

– Еще раз, – повторил Седой довольно странным голосом и рукой показал, чтобы я села. – Внятно.

– Вообще-то это ваши дела, и никаких подробностей я не знаю… Просто Ефим рассказал мне, что после сделки, ради которой тут все собрались, кто-то подменил «дипломат» с баксами на фальшивые. И это значит, что и у вас, и у них есть.., ну как это.., предатели, что ли…

Должна признать, что выглядел сейчас Седой прямо-таки ошалелым, правда, длилось это всего пару секунд, но от моих глаз не ускользнуло.

– Что значит «после сделки»? – тихо спросил Седой, а голос его чуть заметно дрогнул. – После какой сделки?

За какие деньги он отвечал?

Теперь настала моя очередь удивляться. Потому что все вопросы я с таким же успехом могла адресовать ему самому.

– Семен, – позвала я, сама поражаясь своей храбрости, – кто такой Белый?

– Уважаемый в городе человек. Две фабрики имеет, рыбозавод тоже его… Его попросили, он людей дал, помог.., а твой сучонок.., меня подставил. Под самые гланды, детка. И если я не последний дурак, то с твоей подачи…

– С моей? – Я чуть слюной не захлебнулась, однако, о чем он, хорошо поняла. – Вы что, серьезно?

– А то… Ты же меня с Черепом увидела… Значит, Ефиму рассказала. И все как по писаному пошло: связной исчезает, тачку грохают, а я крайний…

«Что за манера, – подумала я с досадой, – выражать свои мысли столь убогим способом? Вот что он сейчас сказал? Печенкой чую, сказал что-то важное, но как это на русский перевести?» Я уставилась задумчивым взглядом на окошко, всеми силами стараясь не выказывать сильной заинтересованности. Самое замечательное было в том, что сейчас рушились абсолютно все мои представления о происходящем. Если верить Седому, то сделки, после которой и начались все проблемы, не было вовсе. Тогда никто не мог поменять «дипломаты». И никто не мог потребовать вернуть изумруды…

– Скажите, пожалуйста… – вкрадчиво протянула я, заметив, что Седой не столько злится, сколько усиленно скрипит мозгами. – А почему не было сделки?

– Почему? – Он зло рассмеялся. – Да потому что покупателей встретили на узенькой лесной тропке и разнесли их машинку к едреной бабушке в кровавые клочья!

Ясно, деточка?

– Ясно, дяденька… – Я поскребла в затылке и опомнилась. Сейчас подумает, что я над ним издеваюсь! Ой! То есть извините… А-а.., все подумали, что это вы сделали?