Чтение онлайн

– Вы пока присядьте, я сейчас с коровами управлюсь – молоком вас напою.

Елена Петровна направилась к двери, я торопливо спросила:

– А далеко отсюда до Горелок?

– Да нет, – качнула головой старушка, – не очень…

Километров сорок…

Я крякнула. Не знаю, какими расстояниями привыкла оперировать она, для меня сорок километров – это много. Старушка вышла. Я присела к столу, с интересом оглядывая немудреную обстановку. Горница здорово напоминала дом бабки Степаниды, чистый и аккуратный, и на меня вдруг напала такая тоска, хоть вой. Только я набрала в грудь воздуха, чтобы горько вздохнуть, как возле дверей произошло движение, и на пороге показался кабаноподобный Мотя.

– Ик… – сказала я и, торопливо зажав рукой рот, добавила:

– Извините…

Мотя усмехнулся и сел. Какое-то время мы смотрели друг на друга, потом я стала застенчиво косить в сторону.

Мотин взгляд впечатлял, соревноваться, кто кого переглядит, расхотелось. Ротвейлер удобно устроился в дверях, чуть отставив в сторону правую заднюю лапу. С интересом разглядывая торчащий из стены гвоздь, я мимо-" ходом сообщила:

– Вообще-то, я собак очень люблю… И воровать ничего здесь не собираюсь…

Мотя снова хмыкнул: пой, мол, ласточка, а я пока здесь посижу.

– Может, ты и прав, – согласилась я, – столько сейчас всякого дерьма…

Так мы и сидели вместе с Мотей до самого прихода Елены Петровны, которая, завидев в доме широкую песью спину, грозно протянула:

– Сколько раз, – ротвейлер встал и попятился, – я тебе говорила… – Мотя улыбнулся мне на прощанье и скрылся в сенях, – чтобы ты не болтался по комнатам?

В горнице появилась хозяйка, осуждающе качая головой:

– Ну такая любопытная собака, беда! – Она поставила передо мной банку с молоком и стакан. – Сейчас хлебушка вам принесу… Устали? Может, хотите отдохнуть?

Я затрясла головой и, торопливо прожевав, спросила:

– Нет, спасибо, мне домой надо. Как мне отсюда до Горелок добраться?

Не успела Елена Петровна ответить, как со двора донеслось радостное собачье взвизгивание. В сенях послышались шаги, я подняла голову, и в горницу вдруг вошло.., солнышко…

– Ленечка! – обрадованно всплеснула руками старушка и шагнула навстречу высокому улыбающемуся парню. – Приехал уже! А я тебя, касатик, к обеду ждала!

Я зажмурилась и потрясла головой. Первый раз в своей жизни я увидела такие ослепительно золотые волосы и пронзительные синие глаза. Владелец всего этого богатства улыбнулся еще шире:

– Доброе утро!

Воображение немедленно нарисовало богатырский шлем, меч и щит. В следующее мгновение под молодцем заплясал белоснежный жеребец, звонко постукивая подковой по крашеной половице.

– Сколько раз… – вдруг сердито нахмурилась Елена Петровна, белоснежный конь пропал, чудесным образом перевоплотившись в счастливо закатившего глаза Мотю, с предынфарктной нежностью припавшего к ноге хозяина, – я тебе говорила…

«Да я все понял!..» – досадливо тряхнул ушами Мотя и с достоинством удалился во двор.

– Познакомьтесь, Настя, это мой внук! – гордо указала на молодого человека Елена Петровна. – Леонид.

Леонид, это Анастасия!

Представление произошло с соблюдением всех возможных правил приличия, мы с Леонидом одновременно затрясли головами и улыбнулись. С нежностью поглядывая на внучка, Елена Петровна необычайно взбодрилась, и через пятнадцать минут мы с Леонидом дружно уписывали за обе щеки шикарную яичницу. За разговором выяснилось, что внук работает трактористом в соседнем хозяйстве, но к осени намеревается выкупить трактор и окончательно перебраться к бабуленьке. Услышав из уст двухметрового златовласого богатыря слово «бабуленька», я расчувствовалась до того, что в тарелку со звоном капнули две скупые слезы умиления.

– Мне сейчас, конечно, одной тяжело стало. Дед-то, царствие ему небесное, в прошлом годе помер, а хозяйство осталось – глянь! – большое… Не управиться мне…

И с коровами, и с курями, и в огороде… Продавать ехать некому… А с Ленечкой мы живо управимся… – мечтательно вздохнула старушка, внучек ответил ей ласковым взглядом, а я чуть опять не зарыдала.

Воспользовавшись словоохотливостью Елены Петровны, я поинтересовалась, куда же она девает переизбыток куриного и коровьего производства.

– Дачникам продаю… У Горловки большой поселок нынче… В санатории девчонки работают, только у меня берут. Я на велосипед сяду, да мы с Мотей и съездим. Или вон, через лесок, на бывшую дачу Хохлова.., аспида, упокой господи его душу! Какую власть имел, и все ему, зверюге, мало было! Сколько крови у людей попил, ужас один! Да теперь, слава богу, дом парню молодому достался. Хороший парень, вежливый. Мы с Мотей ему тоже сметанки да яичек отвозим…

Я не стала уточнять, кто же такой был этот самый зверский Хохлов, о котором столь неодобрительно отозвалась хозяйка, приблизительно догадываясь, о чем шла речь. Однако Елена Петровна сама разговорилась о загадочном доме, подтвердив в итоге мою догадку. Удивительно, почему и у меня, когда первый раз взглянула на дом Бешеного, первая мысль была об КГБ. Наконец Елена Петровна выдохлась и умолкла, допила чай и вдруг развернулась к двери. Мы с Ленечкой с любопытством уставились за спину хозяйки. В трех метрах от стола, умильно сдвинув лапки, сидел улыбающийся Мотя.

Он вполне мог бы сойти за деревянного истукана, если бы не глаза и едва заметно вздрагивающие крылья влажного черного носа. Мы на пару с Ленечкой захохотали, Елена Петровна глубоко вздохнула и, стараясь не рассмеяться, сердито начала:

– Сколько раз… – но Мотя был тертый калач, безошибочно уловив послабления в интонации, он переступил передними лапами и пророкотал:

– У-у…

– Сколько раз… – начала Елена Петровна, но не выдержала и засмеялась:

– Ладно, иди сюда, прохиндей…

На!.. – Она сунула мгновенно подскочившему Моте большой кусок булки с маслом. – И чтоб сегодня я тебя здесь больше не видела!

Довольно вильнув коротеньким обрубком, Мотя показал, что готов подписаться в этом собственной кровью, и прогарцевал на улицу. Насмеявшись, Ленечка отодвинул чашку и встал:

– Спасибо, бабуленька… А вы подождите пару минут, я сейчас бидоны в прицеп поставлю… Довезу вас до шоссейки, на остановку.. – Он мельком глянул на часы и пошел к двери. – Как раз автобус скоро. А там вы мигом до Горелок доберетесь… А денег на дорогу я вам дам, не волнуйтесь…

Мы переглянулись с Еленой Петровной, в глазах которой ясно читалась безмерная гордость за любимого внука.

– Ну вот, Настя, приехали… Автобус будет минут через десять. Они здесь по расписанию ходят… А хотите, я вас до самого дома довезу?

– Что вы, не надо, – демонстрируя самую милую из своих улыбок, отозвалась я. – Вы же опаздываете, не волнуйтесь, я доберусь, все будет в порядке! Большое спасибо, вы мне так помогли!

Еще пару минут мы говорили друг другу любезности, потом Ленечка сверкнул зубами, развернул машину и, махнув мне на прощание рукой, торопливо убыл в обратном направлении. Я яростно махала ему в ответ до тех пор, пока он не скрылся за поворотом. Настроение было прекрасное, улыбаясь самой себе, я, сидя на лавке, весело болтала ногами и напевала песенку Удивительно, как некоторые люди могут создавать вокруг себя ощущение, казалось бы, беспричинной радости. Словно проблемы и беды обходят их стороной. А ведь так не бывает. Однако золотой парень Ленечка вдруг явился словно из ниоткуда, и поэтому я скоро увижу Стасика и бабку Степаниду…