Чтение онлайн

– А Торир был у вас? Давно ли?
– Кукша растормошил почти заснувшего мужика.

– Давно, позапрошлой осенью. Дочка у него слегла, так и пошёл домой с ней...
– Лис вырубился.

Я приобнял пасынка за плечи:

– Погоди горевать Кукша, ничего не ясно. Может, перекантуется Торир, переболеет Сигни, да придут ещё.

Парень сидел мрачный, процедил сквозь зубы только:

– Буду ждать...

Появление Лиса внесло некое разнообразие в нашу жизнь. Он по утру вышел из дома, где мы его положили, скелет кожей обтянутый, в одном нательном, отпустил пару комплиментов Леде, проходящей мимо, получил на орехи от Смеяны, за то что раздетый шляется, и был загнан в помещение, лупая удивлёнными глазами. Мелкая его чуть не затолкала в дом, да ещё так смело, что он и не подумал сопротивляться. Я уже ему разъяснил что по медицине и здоровью она тут главная, да помощница её, Роза, даже мне им подчиняться приходиться. Лис только повздыхал, что, мол, и на Ладоге так надо было, может, и мор бы стороной прошёл. Вышел уже одетый, я его повёл на экскурсию. Показал первую крепость, мастерские наши, дома, домну, склады. В оживающих глазах Лиса начали крутиться денежные знаки. Такого богатства, да в таком количестве, да так утилитарно используемого, он ещё не видел. Ходил и охал, вздыхал, пучил глаза и ловил падающую челюсть

– Я на лесоповале! Сотни пил затупил! И под шёпот кандальный по ночам...
– раздалось на всю крепость.

– Это что ещё?!
– Лис прислушался к вою нашего заключённого.

– А это Святослав, он у нас сидит. Завтра отпускать будем.

– Че-е-его? Где он сидит? Куда пускать?

– Залетел было по сто сорок второй, прокурор трояк влепить хотел, да адвокат вытащил. Теперь чалится, на нарах, первая ходка у него случилась, на "медицине" сидит, - я дурковал на том жаргоне, которое считал "феней".

– В тёмной сидит? Да поёт!?

– Ну почему в тёмной? Вполне себе светлой! Небо в клеточку, одёжка в полосочку, - я повёл его в нашу не то "турму", не то психоневрологическую лечебницу...

– Кругом тайга-а-а-а, а бурые медве-е-е-еди, осатанели, стало быть весна-а-а-а-аааа!
– надрывался Святослав, когда мы вошли, - Начальник! Вышел срок! Завтра отпускать меня будешь!

Эта пикировка да жаргон зародилась сама собой, в процессе нашего общения. Ради смеха прикалывались, тем более что Святослав сидит в абсолютно санаторных условиях.

– Вот, видишь, чалится, - я ткнул в Святослава, протянул ему руку, мы поздоровались, - Здорова, арестант!

– И тебе не хворать, начальник!

– О! Так ты же сын Мечислава Большого! Святослав!
– Лис внимательно осмотрел пленника, - Ты к нам на торг на Ладогу ходил, с пушниной.

– Лис!? А ты как тут?
– Святослав скорчил хитрую рожу, - Небось, тоже прокурор дело шьёт?

– Не, я сам...
– Лис хлопал глазами.

Мы посмеялись, пояснили Лису над чем, тот шутку понял, нормальный мужик. Посидели, пообщались втроём. Прояснили международное положение, собрали данные от всех, кто был хоть немного в курсе. Оставил Святослава "чалиться" дальше, до утра. Уходили мы под вой про то, как он "... вольняшкой вернусь на материк". Вот же память у мужика, даже слова незнакомые не мешают запоминать чуть не налету тексты! И ведь только пару раз спел, когда настойки втихаря по паре рюмок пропустили с изолированным от мирской суеты воякой, по поводу день рождения Вовки.

– Как там арестант? Все надрывается?
– дед на тракторе подъехал к нам.

– Ага. А ты чего? Куда машину ведёшь?

– Да хочу лодку рыбацкую чуть переставить, подлатать её надо. Вот и еду, - лодку правили внутри нашей части крепости, бывшим людям Святослава трактора и прочую машинерию мы пока не показывали.

– А большой чего не взял?

– Не готов ещё, Обеслав доделывает, с Юркой и Кукшей. Там только собрать...

Лис стоит в шоке, рассматривает наш "паропанковый" трактор. Я только улыбнулся про себя. О сколько ему ещё открытий чудный предстоит!

Учитывая количество пашни, которое мы запланировали на этот год, и количество водителей тракторов, пришлось делать более сильные машины. Соединили два паровых двигателя, раму укреплять пришлось, перепроектировать много. Кроме непосредственных обязанностей по обработке земли, на трактора в этот раз ляжет ещё и задача психологического давления на крепостных. Надо их ещё больше укрепить в мысли о том, что Москва такое место, где образование и наука к удивительным вещам приводят. Ну и готовить потом водителей да механиков из бывших крестьян, а это та ещё задача для людей, которые ничего сильно сложнее телеги в жизни не видели. Потому переделки тракторов производились таким образом, чтобы сначала ошарашить людей, а потом - максимально включить в работу с машинами.

– Лис, пойдём... Лис!
– гость с Ладоги стоял, уронив челюсть на землю.

– Ты чего? Челюсть подбери-то, а то земли наглотаешься, - я усмехнулся.

– А как он сам-то... Идёт... Железный!...
– у человека культурный шок.

– Да ты не спеши удивляться, ещё не то увидишь. Хотя...
– я задумался.

Да, Лис человек вроде неплохой. Однако на таком скользком фундаменте нормальных, деловых отношений не построишь. Вдруг у него своё что на уме? Выведает что у нас тут да как, и рванёт куда докладывать. Ну или дружину собирать, чтобы тупо завоевать Москву. Надо бы определиться. Вот в этом ручье и выдал я гостю ладожскому:

– Лис, давай на чистоту. Ты в каком статусе тут оставаться собираешься? Я, само собой, не гоню, но и определиться с отношениями между нами тобой, а точнее - между Москвой и тобой, надо. Ежели так, на время останешься и рванёшь дальше, то я тебе помогу, не сомневайся. Еды дам, одёжки, ещё чего в дорогу. Но особо распространяться о нашей жизни не стану. Ну а ежели остаться решишь - надо чётко закрепить в ряде, чтобы и боги и люди свидетелями стали, кем ты будешь в Москве.

– Да идти-то особо мне не куда. Семьи не нажил, дома - тоже, - Лис отошёл от созерцания трактора и чуть задумался, - Коли под свою руку возьмёшь, пойду, не чинясь. Ты тут главный, и со своими порядками лезть не стану, то тебе моё слово. Ну а там сам скажи, где я больше пригодиться смогу. По торговой части знаю, лодки ещё, людей, воинское дело да как хозяйство в городе большом вести...

– Ну, положим, в нашем городе, - прервал я Лиса, - хозяйство другое, да и жизнь - тоже. Торговое дело пока не развито, да и когда будет - неведомо. Воинские науки московские тебе самому осваивать придётся, не так у нас всё, как на Ладоге. Да и крепость чуть другая.

– Выходит, некуда особо-то и приткнуть меня, - чуть расстроился Лис.

– Да нет, то я так, вслух рассуждаю, - успокоил я бывшего канцлера Ладоги, - вот что. В слепую, без понимания того, на что ты соглашаешься, я тебя под свою руку брать не стану. Пойдём в дом, там Законы наши прочитаем. Коли по душе придутся, и со всеми ними согласишься, тогда и клятву с тебя брать буду. Но смотри! Сразу предупреждаю - тут боги наши, они сильные, и место хитрое, нигде больше такого нет. Потому коли нарушишь ряд, что мы с тобой заключим при твоём согласии, нигде тебе покоя не будет.

– Понимаю, - подобрался Лис.

– Ну тогда пойдём, - и мы направились в актовый зал.

До вечера я читал вслух "Трактак", Конституцию, Кодексы. У нас к этому моменту достаточно структурированная юридическая база сложилась. В "Трактате" написано, к чему мы стремимся. В Конституции - основные принципы, по которым живём, чтобы написанное в первом документе исполнить. Этот документ достаточно короткий. А Кодексы, которых уже куча развелась - Строительный, Хозяйственный, Медицинский, Административный, Военный, Финансовый и другие - конкретные положения Конституции раскрывают на уровне конкретных действий и ограничений. Потому законы новые и указы все собраны аккуратно, в одном месте, и доносить Лису правила жизни в Москве было достаточно просто.

Гость Ладожский особо ерепениться не стал, со всем согласился. Потому вечером, на закате, мы привели его к присяге на Перуновом поле. Кровавый отпечаток на тексте клятвы свободного жителя Москвы, что ещё для корелов разрабатывали, прибавил наше население на одну единицу. Лис с глубоким уважением отнёсся к идолам, и с не меньшей серьёзностью - к процессу перехода под руку Москвы. Фонариком, правда, деду чуть помахать пришлось потом, для закрепления в глазах Лиса божественного одобрения его перехода в новый статус. Мол, приняли боги тебя, будь добр теперь подчиняйся.