Чтение онлайн

— И хочется, и колется, и мамка не велит. Что с этим собирается делать Каин?

— Не знаю, я бы уже бросил все, переехав к тем же кочевникам или куда-нибудь в глушь, но он с мамой все еще пытается что-то поменять — за счет их упрямства и живем.

Я пододвинулась ближе, положив голову на плечо Гани. Брат обнял мои плечи одной рукой и уткнулся в мои волосы:

— Как думаешь, с тобой у нас больше шансов разобраться со всем этим?

— Очень смелое предположение, но я на самом деле не уверена. Если у меня будет возможность, я конечно постараюсь помочь, но прежде мне нужно понять, что от меня хочет Каин, может после того как я сделаю то, что он задумал, я уже не смогу помочь даже себе.

— Мне не кажется, что он так поступит, хотя, если решит отомстить… Думаю, что Аван сможет остановить его от любой глупости, все же она отвечает за него головой. После войны его не хотели отпускать из подвалов, он был слишком силен и близок к Ньярлу, поэтому мама, помимо разрушения главного алтаря, взяла на себя обязательство, проконтролировать примерное поведение Каина. Он это знает и также навряд ли захочет рисковать сестрой.

— Что ж, поживем — увидим. Надеюсь, ты прав.

Закрыв глаза, я решила проспать остаток пути, пока есть время. Мысли укладывались в голове, а тихий шелест машины убаюкал сознание.

Подъезжая к столице, я придвинулась ближе к стеклу, чтобы рассмотреть архитектуру города. Большая часть зданий напомнила мне неоготику, которую я сама не раз видела в Петербурге — красный неоштукатуренный кирпич, небольшие шпили и башенки на крышах. Застарелая тоска по дому заскреблась в душе, напоминая, как я любила когда-то гулять по историческим местам столиц вместе со своими одногруппниками и друзьями. Мы часами спорили о красоте и исполнении домов Никонова, ныли о том, как сложно вырисовывать и собирать макеты десятков одинаковых колон и ругали преподавателей за глупые советы и противоречивость заданий. Насколько же важными мне тогда казались эти разговоры.

Заметив белое пятно, мелькнувшее среди улиц, я задумалась о том, насколько сильным является сейчас влияние Целестии. Их церкви словно бельмо посреди строгого величества Кадата выделялись светлым камнем и множеством витиеватых, плавных линий в отделке. Если сравнивать с нашими стилями, то я бы приписала их здания к модерну, по-своему красивому, но такому чуждому здесь.

Почему ты выбрал именно такой вид города?

Потому что противопоставил Кадат Санктуму. Первые люди в своем завоевании земель пришли на континент эльфов, вытеснив их на отдельный остров, но такое соседство породило заимствование культуры, отсюда же их украшения подобные древесным ветвям или лозам. Я хотел показать что-то столь же красивое, но отличное от этого.

А как ты вообще решил создать Кадат?

Мне нужно было построить Храм, там я начал собирать тех, кому нужна помощь в освоении магии, но так как людей становилось все больше, город сам собой начал выстраиваться у подножья святыни. Сначала это была стихийная застройка, но чем больше к нам перебиралось беженцев, гонимых из Целестии или сбежавших из Тэта, тем важнее вставала проблема — что нам делать здесь. Как мог, я собрал знающих в архитектуре и градостроительстве людей и посвятил немало времени продумыванию расположения нашего города. Тогда не было ни коммуникаций, ни обученных рабочих, ни достаточного количества рук, но, начиная с малого, мы постепенно создавали столицу.

Ултар выглядел совсем иначе.

Этот город строили жители сами, он очень древний, и чем вдохновлялись его первые жители, сложно сказать. Я знаю лишь то, что он появился позднее деревни на краю полуострова, а люди его были совсем другими. Это видно в том числе по местным необычным кошкам, хотя на светлом материке от эльфов так же осталось множество странных существ, таких как народ под холмом.

О, у вас есть маленький народ?

Да, хоть их и мало, и живут они только у светлых, ближе к эльфам, но самих эльфов они боятся.

Почему? У нас в мифологии это почти один и тот же народ.

Эльфы больше не слышат Солара, давно перестали. Ты поймешь, о чем я в ближайших снах.

Хорошо.

— Мы почти приехали.

Гани подвинулся ближе и показал на особняк в конце одной из улиц.

— Поместье Эреба, его предки были с светлых земель и отдали дедушку шпионам Лилит много лет назад, но не забыли и исправно присылали деньги, пока их не казнили за помощь темным магам.

— Ого, а что за Лилит?

— Это святая темных земель, девушка, что долгое время поддерживала связь ищеек в Санктуме. Она так умело вела дела, что ни у кого не было подозрений, пока король не сошел с ума и не начал казнить всех направо и налево. Очень многих она перевезла сюда, скрывая от церкви, и в ее честь на главной площади стоит фонтан, скульптор, к сожалению, неизвестен, хотя по слухам его создал Ньярл в память о умершей на чужбине некромантке.

— Надо же.

Ньярл, ты еще и скульптурой занимаешься?

Это было очень давно.

Есть вообще то, чего ты не умеешь?

Да, я не умею воспитывать и растить детей.

Ммм, да я это заметила. Даже удивлена, что Аван все же вышла замуж. Хотя, как мы знаем, ей это все равно не пошло на пользу.

Машина въехала в аллею перед домом из серого кирпича, он, как и остальные здания в городе, был выполнен в достаточно сдержанном около готическом стиле. Кажется, он чуть больше нашего поместья у гор. Перед домом был достаточно ухоженный сад и даже в прохладную весну, когда толком еще ничего не расцвело, тут было довольно мило.

Я поспешно надела туфли и поправила чуть смявшееся платье. У входа нас никто не ожидал, кроме дворецкого, вышедшего, видимо, завидев нас.

— Софи, пожелай мне удачи.

— Гани, ты самый лучший брат на свете, я в тебя верю.

Я поправила пальто брата и его растрепавшиеся волосы. Гани, стараясь унять дрожь в руках, поправил вуаль на моем лице и чуть не сбил шляпку.

— Прости.

— Все хорошо, главное не забудь, я Серафина, не Софи, а то тебя никто не поймет.

— А, да, конечно. Боги, раньше все было намного проще.

— Добро пожаловать в взрослую жизнь, здесь приходится делать много неприятных вещей.

— Ты так говоришь, будто мне пятнадцать. — брат чуть смутился и улыбнулся.

Машина остановилась, и водитель открыл нам дверь. Гани вышел первым и, подав мне руку, помог спуститься по откидным ступенькам.

— Господин Ганимед, мы не ожидали увидеть вас так скоро.

Я, с удивлением повернувшись к дворецкому, посмотрела на него. Худой и высокий как трость, с скорбными складками у рта, что подчеркивали его немолодой вид, а самомнением от него несет как от навозной кучи. Кстати трость…