Чтение онлайн

Когда поцелуй закончился, я стояла, обезоруженная его словами. Максим, обнял меня и крепко прижал к себе.

– Я разберусь с Ириной Николаевной, мы презентуем твой проект и поедем отдохнуть втроем, – вдруг прошептал мужчина. – Я никому не позволю встать между нами, ни Веронике, ни уж тем более Ирине Николаевне.

Объятия Максима были такими жаркими, словно укрыли от надвигающейся бури. На миг мир сузился до нас двоих, до его тепла и обещания защиты. Но эта идиллия разбилась о реальность, когда дверь в детскую тихо скрипнула, выпуская в гостиную смущенную Алису.

– Бабушка хочет, чтобы я показала ей свои игрушки, – пробормотала она, украдкой взглядывая то на меня, то на Максима. В ее глазах читалось нечто среднее между любопытством и тревогой.

– Конечно, покажи, – ответил Максим, высвобождая меня из объятий. – Бабушке будет очень интересно узнать, во что играет самая замечательная девочка на свете.

Я почувствовала внезапную необходимость отступить, не мешать этой внезапной семейной идиллии, в которой мне, казалось, не было места.

– Я пойду, поработаю над презентацией, постараюсь хоть немного унять волнение, – сказала я, слегка запнувшись, и поспешила в кабинет Максима, в котором он разрешил мне работать, чувствуя, как прожигающий взгляд Ирины Николаевны следует за мной до самого порога.

Однако в кабинете меня ждала лишь стена из цифр и графиков, абсолютно неприступная для моего взбудораженного разума. Я безучастно уставилась в монитор, позволяя образам Максима, его поцелуя, испепеляющего взгляда Ирины Николаевны и неясного будущего сплетаться в запутанный клубок мыслей. Я ощущала себя пешкой в чужой игре, зажатой между враждующими сторонами, не зная, какой ход будет следующим.

Потребность глотнуть свежего воздуха и хоть немного проветриться оказалась сильнее меня. Решила, что глоток свежего воздуха на балконе, сразу освежит мне голову. Проходя мимо детской, я невольно замедлила шаг. Дверь была приоткрыта, и тихий, приглушенный разговор просачивался наружу. Я понимала, что подслушивать нехорошо, но любопытство и тревога пересилили.

– Алиса, солнышко, а тебе нравится Катя? – услышала я мягкий, но настойчивый голос Ирины Николаевны.

Все внутри меня похолодело. Будто в замедленной съемке я ощутила, как сердце останавливается на мгновение. Зачем она спрашивает об этом у ребенка?

– Да, Катя хорошая, – с готовностью ответила Алиса. – Она со мной играет в куклы, читает интересные истории, а еще у нее самые вкусные блинчики на свете.

В моей голове пронеслось воспоминание, как мы с Алисой вместе пекли эти самые блинчики, смеясь и обсыпая друг друга мукой. Неужели это действительно что-то значит для нее?

– А папе она нравится? – последовал следующий вопрос, более коварный и целенаправленный.

Я затаила дыхание, и кажется даже какое-то время не дышала, превратившись в слух. От этого ответа зависело многое, если не все.

– Да, папа тоже любит Катю, – ответила Алиса с детской непосредственностью. – Они часто обнимаются и смеются вместе. А еще Катя помогает мне с математикой, она объясняет лучше, чем скучный учебник.

Слезы подступили к глазам, обжигая слизистую. Неужели Алиса видит во мне не просто временную фигуру, не просто няню, а друга, наставника, возможно… даже часть своей семьи?

– Понятно, – задумчиво произнесла Ирина Николаевна, словно взвешивая каждое слово. – Ну хорошо, давай вернемся к игрушкам. Покажешь мне свою любимую куклу?

Я, словно нашкодившая девчонка, отпрянула от двери, стараясь бесшумно ускользнуть. В голове царил хаос из противоречивых мыслей и эмоций. Слова Алисы, её искренность и незамутненный взгляд на мир заставили меня усомниться в своих предубеждениях. Возможно, я несправедливо судила Ирину Николаевну, считая ее лишь непримиримым врагом? Возможно, за её холодностью и властностью скрывается лишь забота о внучке и стремление убедиться, что она в надежных руках?

Вскоре Ирина Николаевна вышла из детской и направилась прямо ко мне. Когда я вернулась в кабинет Максима, то оставила дверь открытой, а детская была практически напротив кабинета. Я судорожно попыталась изобразить бурную деятельность, повернувшись к монитору и делая вид, что внимательно изучаю графики. Но она остановилась рядом, преградив мне путь к отступлению.

– Екатерина, могу я попросить вас об одолжении и уделить мне минутку? – произнесла она, и в её голосе уже не было той ледяной неприступности, что раньше. В нем появились какие-то новые, почти человеческие нотки.

Я медленно подняла голову, с удивлением рассматривая ее лицо. Жесткие линии немного смягчились, а в пронзительных глазах мелькнуло что-то похожее на раскаяние.

– Я хотела бы с вами откровенно поговорить, – продолжила она, присаживаясь на краешек моего стола. – Признаюсь, я приехала сюда с предвзятым мнением, основанным на сплетнях Вероники. Я была уверена, что вы преследуете корыстные цели, что вы хотите использовать Максима и Алису в своих интересах.

Я молчала, не находя, что ответить. Любое слово казалось неуместным в этой атмосфере напряжённого ожидания.

– Но после разговора с Алисой я поняла, что совершила ошибку, – произнесла она, глядя мне прямо в глаза. – Она действительно вас любит. А Максим… Мне кажется, он тоже к вам неравнодушен, даже больше, чем просто неравнодушен.

– Мы с Максимом… друзья, – пробормотала я, чувствуя, как краска заливает мое лицо. Сердце бешено колотилось в груди, готовое вырваться наружу.

– Друзья? – повторила она с легкой ироничной усмешкой. – Ну, возможно… пока. Но я вижу, что между вами есть что-то большее, какая-то искра. Екатерина, я не собираюсь вам мешать. Все, чего я хочу, – это чтобы моя внучка была счастлива. И если вы делаете ее такой хотя бы отчасти, то я только рада.

Я смотрела на Ирину Николаевну, не веря своим ушам. Неужели она действительно изменила своё мнение обо мне? Неужели она готова принять меня в их жизнь, пусть и с оговорками?

– Спасибо, – прошептала я, чувствуя, как комок подступает к горлу.

Ирина Николаевна едва заметно улыбнулась.

– Удачи вам на завтрашней презентации, – сказала она, поднимаясь. – Максим в вас очень верит.

С этими словами она вышла из кабинета, оставив меня в полном смятении, с ворохом надежд и опасений, бушующем в душе. Я долго сидела, не двигаясь, пытаясь осмыслить произошедшее. Неужели все действительно налаживается? Неужели у меня есть шанс на настоящую семью с Максимом и Алисой?

– Ну что? Давай закругляться? – в кабинет вошел Максим. – Завтра очень важный день, а значит надо выспаться.

Я проснулась в своей комнате, но солнце, пробившееся сквозь неплотно задернутые шторы, казалось враждебным и злым, словно даже оно предчувствовало неладное. Презентация… это слово меня пугало и вселяло чуть ли не животный ужас.

Едва я успела привести себя в порядок, втиснувшись в самое строгое из своих платьев (отчаянная попытка казаться увереннее, чем я чувствовала), как в животе закружилась ледяная воронка. Сегодня решится моя судьба. По крайней мере для меня, как для дизайнера.