Чтение онлайн

“Кроме меня?” Мой пульс учащается. Мои ладони потеют. Я боюсь, что он видит меня насквозь.

“С того момента, как мы встретились, ты был непреклонна в том, что я тебе не нужен. Даже ради дружбы. Я еще не решил, как я к этому отношусь”.

“Ну...” Любой остроумный ответ высыхает в моем сознании, и я остаюсь ни с чем. Гигантский пробел. Его темные глаза притягивают меня, и я в ужасе боюсь, что сейчас выпалю правду, которую держала с кляпом во рту и прикованной цепью в дальнем темном уголке своего сердца. Скажи что-нибудь! Что угодно, только не правду: я боюсь нуждаться в тебе.

“Так ты думал, что у меня преэклампсия?”

Он выглядит разочарованным моей сменой темы разговора. “Это всегда то, о чем нужно помнить в третьем триместре беременности”. Он делает секундную паузу, и я вижу момент, когда он полностью входит в роль медицинского работника. “Это условие не распространено в вашей семье, не так ли? У твоей мамы его никогда не было, не так ли?”

Все замирает.

Нет, нет, нет.

Этот вопрос вызывает у меня каждый раз, когда мне его задают, потому что, по правде говоря, я очень мало знаю о своей семье, не говоря уже об их медицинских картах. Все, что у меня есть, - это те крохи, которые может предложить мне мой дедушка, но это все. И вот так я чувствую, как все стены в моем сердце начинают подниматься. Самосохранение - это инстинкт, от которого я не могу избавиться, и прямо сейчас он проявляется в форме борьбы или бегства.

“Не уверена”, - говорю я, указывая на телевизор и пытаясь подать сигнал Дрю, чтобы он уже выбрал что-нибудь. “Как насчет этого?”

“Вы никогда не говорили с ней об этом?”

“Нет. Эй, как насчет повтора "Сайнфелда"? Это может быть весело.”

“Это важно. Тебе стоит как-нибудь спросить ее об этом.”

Я сжимаю руками миску с попкорном, чувствуя, как внутри меня вспыхивает знакомый гнев. “Хм, хорошо, у тебя есть хороший способ вызывать мертвых, о котором я не знаю?” Я перевожу взгляд на Дрю и вижу момент, когда его губы приоткрываются. Он выглядит ошеломленным.

“Черт. Мне жаль, Джесси. Я не знал.”

“Все в порядке”. Ака, это не нормально, а теперь заткнись, пожалуйста.

Я снова киваю в сторону телевизора, но он пока ничего не выбирает.

“Как давно она…”

“Хорошо, слушай”. Я поворачиваю голову в его сторону. “Мы не говорим о моей семье. Ни сейчас, ни когда-либо. Понял?”

Теперь Дрю садится прямее. Оба наших позвоночника медленно становятся жесткими, как доски. “Почему ты так злишься прямо сейчас? Прости, что спросил о твоей маме, но я действительно не знал...

“Но видишь ли, в этом-то и проблема с тобой! Ты суешь свой нос куда не следует и постоянно пытаетесь исправить людей или принимать за них решения, когда они никогда тебя об этом не просили. Ты ведешь себя так, как будто это твоя роль в жизни, но это роль, которую ты сам себе назначил. Некоторые люди не хотят или не нуждаются в исправлении. Я не твой пациент.”

Он тяжело вздыхает и проводит рукой по волосам, и они встают дыбом с правой стороны. Я хочу проклясть его за то, что он заставил себя выглядеть еще сексуальнее, пока я злюсь на него.

“Неужели так будет всегда? Ты сводишь меня с ума по любому поводу? Я имею в виду, боже, Джесси. Я пытался завести с тобой один долбаный разговор, узнать тебя хоть немного, а ты даже с этим не можешь справиться.”

Я чувствую, как выражение моего лица становится жестче, потому что он прав. Мы были почти друзьями. Я был на грани того, чтобы впустить его, и я абсолютно не хочу, чтобы это произошло. “Да, все это было плохой идеей. Мы не друзья, и ты мне не нравишься, так что давай просто перестанем притворяться.”

Его темно-синие глаза пронзают меня, и на мгновение он выглядит потрясенным. “Я не притворялся. Я пытался дать нам шанс быть вежливыми друг с другом”.

Я встаю с дивана — медленно, потому что мой живот затрудняет выход энергии, — но в конце концов мне это удается. “Что ж, ты можешь отказаться от этой мечты прямо сейчас. Мне больше не нужны друзья. Я сыта по горло, спасибо. Давай закончим твой дурацкий сбор средств, и как только мой дом будет отремонтирован, я вернусь домой, и мы оба сможем забыть о существовании друг друга.”

“Ты точно знаешь, как заставить парня чувствовать себя хорошо”, - бросает он через плечо, когда я несусь к лестнице. “Ты забыла свой попкорн, Оскар”.

“Вот что я тебе скажу, просто засунь это себе в задницу, доктор Заносчивый”.

“Тебе нужно новое оскорбление. Этот уже изношен.”

Я поднимаюсь по лестнице, прежде чем позволяю себе расплакаться. Я ненавижу плакать. Это заставляет меня чувствовать себя слабой и разбитой. Я чувствовала это слишком много раз в своей жизни, и мне это надоело.

Но когда я вытираю слезы и распахиваю дверь в свою спальню, мне сразу вспоминается моя несносная, любопытная, любопытная соседка по комнате. “ЭНДРЮ!” Я кричу, а затем подпрыгиваю, когда его голос звучит прямо позади меня, руки сжимают мои бицепсы, чтобы мягко убрать меня с дороги. Нежелательные мурашки пробегают по моей коже. Его тело касается моего, когда он проходит мимо меня в дверном проеме, и, честно говоря, я немного шокирована. Часть меня ожидала, что он вылетит из дома на ночь, так как я была так груба с ним, но он уже был на пути сюда, и мне не нужно было спрашивать.

“Да, да, я их вынесу. Не надо так расстраиваться, как будто у тебя трусы в попе застряли (don't get your panties in a wad – означает не расстраивайся из-за мелочи).”

Я насмешливо улыбаюсь ему. “Почему бы и нет, когда ты делаешь так, чтобы это выглядело так привлекательно?”

Мы смотрим друг на друга две долгих секунды, имитируя пугающие, безумные улыбки друг друга, пока взгляд Дрю не опускается на мой рот. Мой желудок опускается к ногам, и я отступаю на шаг назад.

Разве я его еще не отпугнула?

Прошлой ночью я совсем не спал. Я ходячий мертвец, и я чувствую эту метафору во многих отношениях. Всю ночь мои мысли крутились вокруг Джесси, рассматривая наш разговор со всех сторон и задаваясь вопросом, что я должен был сделать по-другому. Я напугал ее, прыгнул сразу на слишком много шагов вперед. Я почувствовал оттенок дружбы и стал жадным. Я хотел всего этого — знать все. Я бы не спал всю ночь, скачивая из нее столько информации, сколько она позволила бы.