Чтение онлайн

Мальчики смогли привести Киру в чувства. Она успокоилась и заметно повеселела.

— Фредди! — крикнул Марк, сидя на парапете подле дома вместе с братьями.

Ребята не заметили, как преодолели ножками целую остановку. Фредди подошёл к приятелю.

— Привет, как отец?

— Я даже не знаю, как тебя отблагодарить. Мы не знаем, — Марк окинул взглядом братьев. — Сегодня ему намного лучше, даже на боли не жалуется!

— Я рад. Вечером ещё порцию лекарств передам. Ты как, с братьями поедешь или, может, с нами прогуляешься?

— Я сегодня вообще не пойду в школу. Нужно за отцом ухаживать, а мама не может пропустить работу. Мы с братьями договорились меняться. Сегодня вот, я за старшего… — Марк улыбнулся.

— Тогда до вечера!

— До вечера! И… это… спасибо тебе ещё раз, — Марк протянул ладонь и крепко-крепко пожал руку Фредди.

Ребята отправились дальше. Пройдя ещё одну остановку, к ним присоединился Грег. Он тут же вступил в ряды маленьких революционеров и вместе с Тимом и Фредди начал оттачивать боевые приёмы на воздухе. Всеобщее веселье вновь прервала Кира, завидев циферблат на куполе небольшой минутни. Она похлопала Фредди по плечу, привлекая внимание.

— Я хочу завести часы, на удачу. Чтобы папа поскорее вернулся живой и невредимый. Подождёте?

— Мы с тобой. У нас у всех есть поводы попросить удачи у Хроноса.

Грег и Тим поддержали затею.

Минутня представляла собой маленькое купольное здание с венчающим крышу циферблатом. В каждом районе города находилась своя минутня, а в центре высился храм Хроноса побольше, на три купола, именуемый часовней. В минутне стоял полумрак, пахло жжёным маслом, а гробовую тишину нарушал отзвук Хронического метронома, размеренно сообщающего об утечке каждой секунды. Ребята подошли к крутительнице — женщине в сером с недовольным лицом.

— Мы бы хотели завести часы, — попросила Кира.

— Отцедите десять капель, — металлическим тоном произнесла крутительница и добавила: — За каждые.

— Но всегда же бесплатно было! — С надрывом произнёс Фредди. Он воспалялся всегда, когда чувствовал несправедливость.

— Мы позволили себе внести коррективы. Всё заработанное масло минутни уйдёт на помощь армии! Мы с Хроносом работаем на победу Времландии над Времирией, которую поглотил в свою прожорливую пасть Антихрон! — Торжественно воскликнула крутительница и поклонилась, повернувшись лицом к метроному.

— Эта война, — начал свою тираду Фредди, и крутительница ахнула и выпучила глаза, услыхав недостойное слово. Но мальчик продолжил: — Нарушает течение времени, и именно тот, кто начал, несёт знамя Антихрона, а Времирцы с достоинством защищают учения Хроноса!

Все ребята закивали, соглашаясь с другом. Крутительница схватилась за центральный механизм и завизжала:

— Времяпреступники! Времяпреступники! Они преступают время!

Она ждала, что в минутню войдёт один из Времгвардовцев, что всегда стоят на посту у входа, но ничего не произошло. Дверь не отворилась, а несущий страх и угнетение чёрный шлем не прогарцевал по минутной плитке. Фредди ухмыльнулся, схватил из коробки на столе пригоршню циферблатов и произнёс:

— Вы — не слуга Хроноса, вы служите Антихрону. А вера всегда была и остаётся бесплатной. И захватнических войн не поддерживает!

Мальчик раздал каждому из ребят по циферблату, и они дружно отправились заводить часы к алтарю. Крутительница вышла за двери минутни и продолжила завывать: «Здесь преступатели времени!», с каждым новым выкриком звук удалялся, верно, она шла по улицам в поисках служителей Годфри, но её усилия были тщетны. Все Времгвардовцы с ночи томились в камерах исправительной колонии № 6.

— Кажется, нам не нужно идти на Часовинию у нас и здесь столько дел по исправлению гнутых шестерёнок… — произнесла Кира после того, как часы начали свой ход.

И как бы не хотелось юным революционерам водрузить флаг с будильником на здание под Часовой звездой, в душе все согласились. Они — маленькие минутки, и дело их — маленькое. Но из таких дел всегда вырастает что-то большое и светлое…

Первые дни, проведённые в здании под Часовой звездой, Джон Декадов не знал, куда себя деть. Он не привык к такому распорядку дня, ведь он просыпался с рассветом, а жизнь начинала кипеть здесь только к полудню. В его первых золочёных покоях не было ничего, кроме величественного ложе, письменного стола и неограниченных потоков масел, текущих из кранов личной ванной комнаты. Даже окно и то не выделили, чтобы с улицы ни один дворцовый дворник не разглядел в правительственном здании тощую минутку. Любой на его месте бы радовался возможности жить, ни в чём себе не отказывая, но тотальный контроль за пределами покоев заставил Джона совсем отчаяться. В его руках находилась целая колода выигрышных карт, но одной, самой главной, не хватало. Чтобы выиграть куш, необходим был джокер.

Но Джон не был бы Джоном, если бы не выхватил джокера из рук крупье[1]. Что-что, а в игры он играл хорошо — не проваливался в пучину, а перестраивал правила под себя. Доступ в библиотеку гарантировал Джону как минимум четыре часа для вольнодумства. Во всяком случае, до десяти утра не просыпался ни один ходик, знающий о его существовании. А знали всего несколько персон: Годфри, Полгодов, Понедельный и Апрельцев. Такое маленькое количество посвященных играло ему на руку.

Библиотека здания под Часовой звездой давно уже перестала иметь статус «храма знаний», сменив квалификацию на «храм пыли», ведь до пришествия Джона никто сюда не хаживал. А зря. Книжные шкафы уходили далеко вверх, под самый купол, откуда выходил флуоресцентный свет, лаская своими лучами шахматный пол и вычерчивая узоры, как в детском калейдоскопе.

Днём, под неусыпным контролем Понедельного, Джон со священным трепетом смахивал пыль с фолиантов и жадно в них вчитывался, с головой погружаясь в мир букв, слов и предложений, а по утрам, когда все ещё спали, Джон вскрывал отмычкой зарешёченную дверь с сиротливой вычислительной машиной и часами пытался восстановить доступ к времирке. Именно доступ к паутине являлся тем самым джокером, которого Джону не хватало, чтобы не растрачивать время понапрасну

Джон Декадов обладал незаурядным умом, но расшевеливание полудохлых машин, чихающих пылью, в увесистый список его талантов и умений не входило. Но Джон хорошо уяснил за свою жизнь: научиться можно всему, если к вакууму в голове приложить пыльный подорожник, коим являлась пара-тройка книг по теме. Несколько дней учёная минутка пробиралась сквозь тернии знаний, и вот, утром сего дня на значке подключения к сети появилась одна палка. У Джона оставался час до прихода Понедельного, чтобы успеть узнать свежеиспечённые новости и доложить о своих приключениях.

Времирная сеть работала туго, сказывалась одна палка из трёх, потому странички сети открывались, будто неумелый маляр красил экран — полоса за полосой. Но Джон таки зашёл в свою почту и написал письмо своему другу и соратнику — Бойцу. Его пальцы порхали по клавиатуре, как заведённые, превращая, как по мановению волшебной палки, белое полотно в рукопись. Перед нажатием кнопки «отправить», Джон пробежался глазами по тексту:

«Дорогой Боец, в данный момент я нахожусь в здании под Часовой звездой и прислуживаю Годфри Году. Вживую он не менее заносчив и тщеславен, чем мы себе предполагали. Я нахожусь здесь, как ты можешь догадаться, не по своей воле. Только-только мне удалось починить вычислительную машину, чтобы выйти на связь. Прошу тебя, мой дорогой друг, расскажи моему внуку, Фредди, что со мной всё в порядке, хотя он смышлёный мальчишка и, вероятно, смог расшифровать моё послание.

Мне довелось узнать, что несколько наших бойцов сбежало из колонии Верхней. Генри О’Году, увы, не повезло, его поймали, и, вероятно, нам стоит с ним проститься. И пусть плато ему будет литием.

Расскажи, как у вас дела, какие планы удалось предварить в жизнь за время моего отсутствия. Пораскинь шестерёнками, как я могу помочь сопротивлению, находясь в самом эпицентре зла.

В сеть я могу выходить только с шести до десяти утра, ибо после за мной неустанно следят. Надеюсь на твой скорый ответ.