Чтение онлайн

Годфри Год заперся в кабинете с архитектором. Они обсуждали устройство сверхсовременного, сверхогромного и по всем понятиям, «сверх» бункера.

Верховный ещё не знал про фактическое признание его Великолепия международным преступником, не знал и про надвигающийся бунт, и про свершившуюся мини-революцию, и даже про отвоёванную взад гордость ничегошеньки не слыхал. Годфри мог закрывать глаза, уши и нос на всё, кроме затронутой гордости. О её неприкосновенности знали все и не только в здании под Часовой звездой. Так что, если вести о разгроме под Мироплатовском и просочились сквозь Времландовскую щель благодаря возвращению генеральских войск, ни ему, ни его прихвостням об этом не докладывали. Но недостаток знаний не мешал Верховнокомандующему эксплуатировать верного спутника — паранойю[1]. Годфри подозревал всех и вся, боялся собственной тени и не высовывал мыска туфли дальше безопасных зон. Такова участь всех засидевшихся у власти — целый ворох симптомов и синдромов психической дисфункции[2]. Но правильно ли его фобии называть паранойей?

При паранойе больные боятся выдуманной, мифической, нереальной и обтекаемой угрозы. А у нашего Верховного однозначно имелась почва для опасений. Количество врагов неуклонно росло, покушения организовывались всё изящнее и изящнее, а особо приближённые уже запаслись кубиками водострельного льда. Поэтому Годфри готовился ко всем возможным исходам, выстраивая бронебойные сооружения на десятки верст[3] ниже уровня плато.

Количество личных бункеров превышало количество памятников, которых, как мы знаем, точно уж понаставили не мало. Под каждой резиденцией, в каждом захолустном городишке и даже каждый километр по пути следования бронепоезда спрятался небольшой бункерок. Сведения об этих объектах отмечались пометкой: «совершенно-пресовершенно секретно», и даже ближайший по должности Пот Полгодов не обладал всеми сведениями. В «хранителей тайны» Годфри посвящал лишь архитекторов и строителей. И на каждое новое убежище нанималась новая команда, ибо с прежними «хранителями» безжалостно расправлялось доверенное лицо — товарищ Прицинков (в прошлом — преступник, ныне — бизнесмен, глава частной военной компании, в общем — настоящий гений).

Каждое укрытие оборудовалось точными копиями помещений здания под Часовой звездой: кабинетом, комнатой для видеообращений, конференц-залом, гостиной и спальней. Всё для того, чтобы ни одна живая душа не прознала точного расположения, увидев фотокарточку иль видеозапись. Бункера побольше оснащались целым спектром развлекательных залов всякой направленности, а зародыш «сверх-бункера» больше напоминал провинциальный городишко, нежели укрытие. Там должны были высадить желеса, заселив их разнообразной животинкой конечно, окромя жусей; наполнить углубления солькой и сделать их пригодными для рыболовства; воссоздать десяток нефтянок с порогами и водопадами; и разработать удобоваримый небосвод с движущимся Светилом.

Конечно, все эти объекты секретного строительства выгрызали гигантские дыры в бюджете страны. Но что может быть важнее безопасности Верховнокомандующего?

— Значит, мы договорились? — Годфри обратился к напыщенному часу, что уже запихивал чертежи в тубус.

— Ваше Превосходительство, ваши требования будут выполнены в кратчайшие сроки! — архитектор поклонился настолько глубоко, на сколько позволял громоздкий живот. — Масляной бассейн и склад смазок увеличим вдвое и добавим бальный зал на тысячу персон! Разрешите приступить к работе?

— Ступайте. И не подведите меня, три дня — крайний срок.

Архитектор покинул кабинет, выходя спиной и рассыпаясь в поклонах.

«Жаль этого мальца, напоминает меня в молодости…» — пробормотал в пустоту Годфри и встал с кресла. Он подошёл к правой глухой стене, увешанной картинами с историческими сражениями, и запустил руку под рамку. Стена тут же преобразилась в прозрачную и с той стороны показался аналогичный кабинет с аналогичным Годфри Годом.

Верховнокомандующий с той стороны сидел на кресле и почёсывал подбородок, думая, верно, о чём-то чрезвычайно важном, раз не обратил внимание на видоизменённую стену. Тогда другой Годфри постучал по стеклу, привлекая внимание. Дублёр встрепенулся, поднялся на ноги и пошёл на встречу, пересекая стеновой барьер насквозь.

Когда оба Годфри встали рядом, стали заметны внешние различия. Лицо знакомого нам правителя выдавало возраст — на лбу собрались шесть равноудалённых бороздок, а носогубные складки стягивали уголки рта вниз. Тогда как у второго лицо отличалось непревзойдённой гладкостью, будто ткани как следует натянули, как изделие из латекса. Истинным являлся «сморщенный», «гладкий» же представлял собой третий экземпляр клона или же Годфри Четвёртого. Буквально только что его выпустили из-под ножа лучшего в своем деле механатора, но, увы, уже замоченного в интересах грифа «секретно».

— Набираешься зданий? — Верховный опустился в кресло и сложил руки домиком. — Как только Часовинию-2 достроят, ты заменишь меня полностью!

— Я? — Четвертый вытаращил глаза. — А почему не Второй или Третий, у них побольше опыта в государевых вопросах?

— Я смотрю на тебя как в зеркало. Прямо как я — красив, статен, и даже голос, и тот такой же звучный! — Годфри улыбнулся, и на щеках выступило гофре из складок. — Скоро увидишь других и всё поймёшь.

Четвертый кивнул и начал переминаться с ноги на ногу.

— Смотри в оба, когда я уйду на заслуженную пенсию, ты будешь распоряжаться не только страной, но и моими клонами. — Годфри подмигнул.

— А какой у них функционал? — Четвёртый сощурил глаза.

— Видишь ли… В обязанности Верховнокомандующего входит так много неприятных мелочей, которые вроде надо исполнять, а вроде так не хочется… — Годфри хмыкнул и развёл руками. — Вот, например, Второй сегодня посещает госпиталя с ранеными, а там такой смерд стоит, — правитель поморщился, — а Третий встречается с Шестиренко, а он такой душный…

— Понял. — отрезал Четвёртый.

В кабинет постучались. Гладкая копия прошла сквозь прозрачный барьер и нажала на кнопку с той стороны. Стена вновь преобразилась в глухую.

— Войдите! — воскликнул Годфри.

Дверь отворилась, и на пороге показался карманный помощник — Понедельный.

— Второй и Третий по вашему приказанию прибыли! — Понедельный щёлкнул пальцами, и в кабинет вошли два клона.

Скроены они были, мягко говоря, так себе, не в пример Четвёртому. Будто над ними поработали настоящие коновалы[4]. Лица напоминали маску, пришитую к мягким тканям, ибо края чётко очерчивались, а на месте гордого прямого носа стремились к полу какие-то закорючки. В правительственной резиденции клоны появились одновременно, а потому работал над их лицами один механатор. И пусть плато ему будет литием[5].

О Двойнике и Тройнике знал Полгодов, Понедельный и некоторые из министров, а о наличии Четверника Годфри рассказал только одному ходику — Гению Прицинкову. Тот умел держать язык за зубами. Но если бы ведомый паранойей Годфри не нуждался в проверенном механаторе и исходнике, об этом бы не узнала ни одна живая душа, но даже правители не всесильны, а Прицинкова мочить — дело опасное.

— Чего опять хотел Трэпроцентный? — спросил у Третьего истинный Правитель.

— Просил кислотным оружием поделиться, мол, Плеяда навострилась на его Вотчину, — пропищал Третий.

— А ты что?

— Кивнул. Мне не велено рот открывать, — Третий перешёл на ультразвук, и Годфри прикрыл уши и зашипел, — Полгодов сказал, что мы выразим озабоченность и подумаем над предоставлением.

— Хоть так, только… — Верховный выставил ладонь с разведёнными пальцами, — Замолчи! — и свёл пальцы в кулак.

Третья копия беспокойно закивала, судорожно сжала бесцветные губы и показала большим пальцем на дверь позади спины. Годфри утвердительно кивнул.

— Как обстоят дела с ранеными? — Годфри обратился ко Второму.