Чтение онлайн

Сразу вслед за Русаковым на заседании Политбюро слово взял Андропов. Он посетовал на то, что из бесед с Ярузельским видно, что еще нет «твердого решения о введении военного положения», в то время как «Солидарность» и перешедший на ее сторону Костел «наступают руководству ПНР на горло». Колебания Ярузельского Андропов назвал «опасным симптомом». Обеспокоило Андропова и то, что Ярузельский ставит решение о военном положении в зависимость от экономической помощи и «ставит вопрос, хотя и не прямо, о военной помощи». Усомнившись в обоснованности всех польских экономических требований, например, в поставке минеральных удобрений, Андропов твердо сказал: «…мы занимаем позицию интернациональной помощи, мы озабочены сложившейся в Польше обстановкой, но что касается операции “Х”, то это целиком и полностью должно быть решением польских товарищей, как они решат, так тому и быть. Мы не будем настаивать на этом и отговаривать не будем» [1409] .

Экономические требования поляков раздосадовали Андропова: «…в том размере, в каком они запросили, нам будет трудно это сделать. Видимо, кое-что следует дать. Но еще раз хочу сказать, что постановка вопроса о выделении товаров в качестве экономической помощи носит нахальный характер, и все это делается для того, чтобы, если потом мы что-то не поставим, то можно было бы вину свалить на нас». Да, сохранить социалистический режим в Польше Андропов мечтал, но всерьез на это тратиться не желал. Более того, он высказался вполне определенно против военного вмешательства:

«Если т. Куликов действительно сказал о вводе войск, то я считаю, он сделал это неправильно. Мы не можем рисковать. Мы не намерены вводить войска в Польшу. Я не знаю, как будет обстоять дело с Польшей, но если даже Польша будет под властью “Солидарности”, то это будет одно. А если на Советский Союз обрушатся капиталистические страны, а у них уже есть соответствующая договоренность с различного рода экономическими и политическими санкциями, то для нас это будет очень тяжело. Мы должны проявлять заботу о нашей стране, об укреплении Советского Союза. Это наша главная линия» [1410] .

А это уже почти капитулянтство. Что значит Польша под властью «Солидарности»? Но Андропову никто не возразил. Верили, что этого не произойдет. И тем не менее все дружно выступили против ввода войск. Громыко: «Никакого ввода войск в Польшу быть не может. Я думаю, что об этом мы можем дать поручение нашему послу посетить Ярузельского и сообщить ему об этом». Устинов взял под защиту маршала Куликова, пояснив, что тот лишь цитировал слова Брежнева. Дескать, не так был понят. И вообще, Куликов «прекрасно знает, что поляки сами просили не вводить войска». Суслов подтвердил: «В то же время поляки заявляют прямо, что они против ввода войск. Если войска будут введены, то это будет означить катастрофу. Я думаю, у нас у всех здесь единодушное мнение, что ни о каком вводе войск речи быть не может» [1411] .

Суслов сообщил об оказанной помощи Польше — более чем на миллиард рублей. И о поставках мяса: «Мы недавно приняли решение о поставке в Польшу 30 тыс. тонн мяса, 16 тыс. тонн уже поставлено. Я не знаю, сумеем ли мы полностью поставить 30 тыс. тонн, но во всяком случае нам, видимо, следует по этому решению дать еще определенное количество тонн мяса в качестве помощи» [1412] . Суслов щедр. При этом, стоит заметить, продовольственные затруднения в СССР в декабре 1981 года уже весьма ощутимы. Но чего не сделаешь ради спасения социализма в Польше. Если прикинуть, то 30 тысяч тонн — это по одному килограмму мяса, разумеется, в одни руки для 30 миллионов человек! При нормативе потребления 70 кило мяса на человека в год, этого количества хватило бы на годовое питание более 400 тысяч человек. Вот бы советские люди обрадовались такой прибавке к рациону.

Ни у кого на заседании не вызвала возражения высказанная Сусловым мысль: «Пусть сами польские товарищи определяют, какие действия им предпринимать. Толкать их на какие-то более решительные действия нам не следует» [1413] .

Награждение Л.И. Брежнева орденом Ленина и медалью «Золотая Звезда» в связи с 75-летием со дня рождения

19 декабря 1981

[РИА Новости]

Ярузельский решил подстраховаться. 12 декабря 1981 года, накануне введения военного положения в Польше, на просьбы из Варшавы, готова ли Москва «в случае непредвиденных осложнений» ввести войска, Суслов по телефону ответил Ярузельскому отрицательно [1414] .

Наконец, 13 декабря в Кремле с облегчением вздохнули — свершилось. Брежнев днем позвонил Ярузельскому: «Вы приняли хотя и трудное, но, безусловно, правильное решение… У нас высоко оценено ваше, Войцех, обращение к народу… Хочу еще раз подчеркнуть: вы можете рассчитывать на нашу твердую политическую и моральную поддержку. Окажем вам и посильную экономическую помощь» [1415] .

Через месяц после введения военного положения в Польше Брежнев на заседании Политбюро 14 января 1982 года, говоря о Ярузельском, удовлетворенно констатировал: «…генерал как политический деятель окреп и находит, как правило, верные решения. Иногда кажется, что он слишком осторожен, чаше, чем надо, действует с оглядкой на Запад, на церковь. Но в нынешней обстановке лобовыми приемами можно только погубить дело. Наряду с твердыми, жесткими мерами в принципиальных вопросах нужна и гибкость, и осмотрительность. Неплохо, что Ярузельский изучает венгерский опыт борьбы с контрреволюцией» [1416] . Ну тут у генерала был хороший советчик и наставник. Андропов много вынес из венгерского опыта.

Брежнев заключил, что «польский вопрос еще долго будет в центре международной политики», и призвал «Польскую комиссию» Политбюро «работать так же активно, как до сих пор». Брежнев признал, сколь тяжела ноша помощи Польше для советской экономики: «…мы и так находимся на пределе своих возможностей в смысле помощи полякам, а они шлют все новые просьбы. Может быть, кое-что сделать и придется, однако больших авансов давать мы уже не можем» [1417] .

На переговорах с Ярузельским в марте 1982 года Брежнев вновь вернулся к вопросу о том, как нужно было выправлять ситуацию в Польше, и подытожил: «Иного пути (кроме военного положения) не было» [1418] . Это фраза записана Андроповым — участником переговоров.

К началу 1980-х во весь рост явственно обозначилась проблема коррупции. Хищения, взяточничество, блат стали повсеместным явлением. Как пишет Бобков: «Коррупция, фальшь, неприкрытый подхалимаж зародились в высших эшелонах власти и, как огонь, пошли гулять по всем этажам» [1419] . Сотрудники Андропова подготовили записку в ЦК с предложением обратиться с письмом ко всем коммунистам, «где была бы выражена не только обеспокоенность, но и оговорены условия для привлечения широких масс к борьбе с казнокрадами и взяточниками» [1420] .

Предложение было принято, и началась долгая бюрократическая работа в отделах ЦК по согласованию документа. Андропов взялся лично подготовить тезисы и 3 августа 1981 года направил их Кириленко с короткой сопроводительной запиской:

«Уважаемый Андрей Павлович! Представляю, как условились, тезисы к закрытому письму ЦК КПСС. Ю. Андропов» [1421] .

Над тезисами Андропов работал серьезно, подбирал и усиливал формулировки. Начал с теоретического обоснования, указал на решения состоявшегося в начале года съезда о «формировании нового человека», а затем перешел к констатации. Писал, что за последнее время в ЦК поступают сообщения о фактах крупных хищений, взяточничества и других антисоциальных явлений, что вызывает «законное возмущение советских людей», которые ставят вопрос о принятии более строгих мер к «расхитителям народного добра, разного рода хапугам» [1422] . Андропов писал, что классовый противник использует эти факты в идеологической борьбе, «стремясь дискредитировать завоевания социализма» [1423] . Озабоченность, писал он, вызывает то, что появилась категория лиц, уклоняющихся от общественно полезного труда, — «спекулянты, разного рода дельцы, пристроившиеся вокруг гостиниц Интуриста и валютных магазинов, шабашники, маклеры, перекупщики и т. д.», они «покушаются на одно из наших самых дорогих завоеваний, на принцип нашей жизни и труда: “кто не работает — тот не ест”» [1424] .