Чтение онлайн

Но почвам нужен дождь - такая простая штука. По крайней мере несколько раз в сезон, а хорошо бы и в месяц. Ничего лучше не придумали дачного варианта: натащили сюда множество резиновых и пластиковых труб с дырочками, они змеились по всем лугам и рощам, подсоединенные к насосам в озерах; те автоматически от солнц, от фотоэлементов - включались, подкачивали, вода из дырочек лилась, орошала - на этом держалась в Аскании жизнь.

Пока в озерах была вода.

А когда однажды не "дозаправили" озера: два ясных дня подряд, ни облачка, нечем было - те высохли почти до дна, до грязи. Почти вся живность Аск-2 передохла. В силу отсутствия ветров над островом стоял тяжелый смрад. Пришлось привезти ЛОМДы, отсосать этот воздух, заполнить свежим, опять с верхних слоев земной атмосферы. Потом снова наполняли озера, засевали луга травами, завозили на развод "семь пар чистых, семь пар нечистых" - почти по библейски.

Это и был приговор: нежизнеспособность. Аскания 2 не имела своего круговорота вод, не самоочищалась атмосфера. Да и куда ей, "открытке", пятачку в океане К8640-пространства, развернутого под материк, потянуть глобальный круговорот.

– Да, для этого нужен по крайней мере тысячекилометровый материк! подтвердил ГенБио.
– Со своими горами-конденсаторами влаги, со своими реками, текущими с них... и между прочим, в настоящие моря. То есть окрест материка обязана быть не ваша интересная НПВ-пустота, а океан-с. Да-да, выньте да положьте, раз наобещали!..

"... выньте да положьте" - это Геннадий Борисович явно зарвался. И помог Любарскому спохватиться: его требовательность ВЕДЕТ. Но куда, собственно? Ведь в мирок...

Именно что "мирок". Не мир. В этом был главный изъян.

... Любарский почти все дни Аскании 2 ругал себя за поспешность, с какой он от захвата астероидов с прицелом на Материк повернул Институт в сторону "освоения" нахватанного. Создания островка без названия. Потому и свернул, что - при всей той декларативности насчет Вселенски крупных дел - в душе его зрела робость и оторопь: куда прем!

Еще и эта Шестеренка на Сорок Девятом астероиде впечатлила - образом конца, катастрофы, тщеты замыслов и усилий. И именно долгих замыслов, крупных усилий; чем крупнее, выходит, тем бессмысленнее. Живи одним днем и не загадывай далеко.

"Мне бы надо именно переть, быть, как Корнев, который засунул даже грозу в степи Шару в задницу. Да характеру не прикажешь."

... Тем более что самая хорошая мысля таки пришла опосля! Когда уже свернули "астероидозаготовки" в Овечьем, принялись обустраивать Асканию, а наверху мудрили по идее НетСурьеза об "МВ-добыче". И пришла не от него, а от Бурова. Он ворвался с ней в кабинет Любарского:

– По несколько же можно было брать! Тоже зашорились: НПВ-леска, уда... а почему не невод? Тоже улов по вибрациям и звучанию могли бы определить. Сразу брали бы десятки, сотни миллиардов тонн. И делали бы Материк, не "открытку".

Только воспитанность Викторы Федоровича удерживала его в монологе перед рохлей-директором Бармалеичем, черт бы его взял, от крепких выражений.

Спросили потом и Имярека: а чего ж эту идею он не подсказал?

– Да и в голову не пришло.

– Неправда!

– Верно, неправда, пришло, - без смущения согласился тот.
– Но МВ-идея все равно лучше. Быстрее. Самое малое в 150 раз. В Овечьем все в "нулевом времени". И потом, в МВ можно все взять из молодого времени.

– Из молодого?

– Да...
– НетСурьез светло глядел на собеседников своими синими глазками.
– У нас ведь старое, поэтому и проэнтропия. А если молодое - ого-го! Оно само все сделает.

Он был начисто увлечен новым проектом, ему в нем было все ясно, чего ж много толковать. А собеседникам, в том числе и Варфоломею Дормидонтовичу, напротив, ничего не было понятно: старое время, молодое... как о живом существе говорит. Да ну его! Оставили в покое, вернулись к асканийским проблемам.

2.

Между тем то, как далее пошло на полигоне, не могло не вызвать у Варфоломея Дормидонтовича - да не только у него - ощущение, что первичны не бактерии Иорданцева, даже не МВ-солнца и не с трудом добытые вещества, а именно само время. К-время, К8640-время - ускоренное. Молодое ли оно, старое, существо ли, нет ли - но именно в нем содержалась самая К-жизнь.

Так выходило и по наблюдениям из кабин ВнешКольца, и еще более - при посещениях. Канитель посещений Аскании на НПВ-баржах была громоздка и длительна. Само НПВ-путешествие быстрое, почти как в самолете; но вот причалить-отчалить... Баржи они и есть баржи: полчаса как минимум. Внутри, при причаливании к краю "открытки", протекают всего полчаса жизни каждого НПВ-пассажира; но вне Аск-2, в Приовальи (пошли такие названия), за полчаса причаливания миновали три асканийские месяца. Квартал. Сезон.

Не менее канительны - и чреваты последствиями - были сборы в путь. На полигон, на "открытку". То самое открытое еще в начале Бугаевым Время Доставки в НПВ, кое превосходило время использования доставленного.

Отправлялись туда с серьезными целями, надолго: редко на дни, чаще на недели - то есть с багажом, кой надо собрать, с техникой. И не по одному. А совпасть у причала Приовалья с точностью до пяти земных минут (то есть К-месяца)... ну, это для славян вообще немыслимо, фантастика. Хорошо, если в пределах десяти - то есть К-месяца в Аскании. Хотели попасть в май, на весенние работы - прибыли в июнь, когда все произросло само, или высохло само.

А страховаться с опережением - вместо того же мая попадешь в холода, в шарень/март. А то и в лютый сашень.

Да потом, не будет никто постоянно сновать туда-сюда; у всех есть и другие дела. В итоге получались посещения даже не каждый К-год. Иной раз и через десятилетия, на следующий день. И местность: поля, луга, рощи Аскании - трудно было узнать.

Тридцать дней существовала Аскания Нова 2. Семь с четвертью веков. От Часа Оживления на век меньше...

Сотни визитов и пребываний длительностью от светового дня (5-6 земных секунд, "в зоне за это время выругаться не успеешь", по определению Климова) до К-года. Первая неделя с прихватом двух дней второй: от Оживления по заселение крупной живностью - была созидательная. 170 К-лет, они же 9 дней и 2 часа.

Эти четыре недели, если помножить на среднее К20, - полтора года возни Верхних с Аск 2: сравнимо с временами длительных экспедиций в неизведанные края в парусные времена. А с учетом, что не плыли по волнам, а созидали Жизнь и обживали, прикипели душой куда больше.

"Открытка"-доминанта все более увлекала НИИвцев.

Утоляли любопытство. Интересно было все новое - и ПОКА новое.

Самого Варфоломея Дормидонтовича в его визиты на "открытку", разумеется, наиболее занимало небо над ней. Оно тоже выглядело малость невсамиделешным, открыточным, экранным. Небо с овчинку, а в нем МВ-солнца на раз днем, возникающие, накаляющиеся и растущие в определенном месте темно-синего (иное не получалось из-за скудости атмосферы) неба со звездами. Вместо восхода и заката приближение и удаление Солнц (эти термины прижились). Подвижные звезды ночью, всякий раз иные и в иных сочетаниях - и тоже локальная россыпь их вверху, на юго-востоке, в том же месте, откуда накалялись-приближались солнца. Оно и понятно: там был выход солнцепровода.

Солнца всегда стояли на юго-востоке, всегда на высоте около 60 градусов не восходили, не садились, а возникали из сонма утренних звезд. Выделялись. Таковы были утра в Аскании 2, рассветы. И тени всегда и от всего падали на северо-запад; здесь, в центре полигона, были всегда короткие. Менялась только их отчетливость.

К середине дня МВ-солнце расширялось-накалялось до максимума; затем начинало как бы удаляться (как бы - потому что оно и не приближалось, все делали пространственные линзы системы ГиМ-2). Все тускнело, наступали сумерки; а когда солнца уменьшились до яркости крупной звезды и около разгорались другие в почерневшем небе, приходила К-ночь.