Чтение онлайн

Хотя ветров-то в Аскании как раз и не было.

И плодоносили растения с этой стороны раньше - и крупнее, сочнее, спелее. И падали деревья, когда приходил их срок, под тяжестью крон и ветвей в ту же сторону.

Для Зискинда, зачастившего сюда, его впечатления оформились в интересную задачу: архитектура зданий при постоянном направлении света солнц. Особенно для жилых. С одной стороны нужны навесы и лоджии, с другой ничего, хватит окон.

Практически это воплотилось в большие навесы с МВ-солнечной стороны для всех зданий усадьбы. До лоджий дело не дошло.

– А как выглядел бы здесь ваш проект Шаргорода, Юрий Акимыч? поинтересовался Любарский.
– Не примеряли к Аскании?..

– Тот проект рассчитывался для среднего ускорения К600... и то раздолбали, мол, не наберут столько людей. А здесь тем более - кто жить-то будет?

Желающих переселиться и жить действительно не находилось. Побывать да, отбою не было.

Новой была и Проблема НПВ-транспорта в полигоне и на Аскании-2.

Если смотреть прямо, то не было здесь с этим вообще никаких таких проблем: десять на одиннадцать километров, в любую сторону пешком за пару часов дойдешь прогулочным шагом. А еще удавалось приручить полудиких коней, поскакать на них. Шпортько-старший и вовсе тряхнул стариной: выложил с помощью сына пяток молодых бычков - и в следующий заезд через К-год были в их распоряжении волы, серые, черные и пятнистые. Могучие и флегматичные. Сработать ярма, дышло да телегу на скрипучих колесах-дисках и вовсе им было одно удовольствие.

– Цоб, чалый! Цабе, серый!..
– везли на НПВ-причал свежее мясо или корзины грецких орехов. Там грузили все на баржу.

Но оставалась нерешенная проблема НПВ-транспорта вообще - для людей, для живого. Было несоответствие: мертвые-то предметы вон откуда можем переместить, из астероидного пояса; не говоря уже о земных - через облака. А для себя вот только НПВ-баржа да такие же катера в полигоне. Но и то специфично, привязано к крутому барьеру у поддона. Это не решение.

Миша Панкратов вспомнил о своей первой попытке, доставил на остров тот похищенный в ночь после Шаротряса "Иж-350", переделанный тогда в нечто НПВ-реактивное. Почистил, смазал, опробовал. Летать было можно - вытерпеть звук нельзя. От воя трех сопел разбегалась, пряталась под деревья, в кусты и даже в ставки скотина; потом переставала есть, стояла, сбившись в кучи и дрожа всей кожей.

Любарскому этот сверлящий душу вой реактивного "Ижа" напомнил детство: как немцы бомбили такими завывающе-улюлюкающими бомбами с "Мессершмитов" его окраину в Саратове; он едва сдержался, чтобы, как тогда, мальчишкой, не броситься наземь.

Тем не менее эта затея... не сказать, исследование - нашла сторонников. Нашли и выход: летали не над Асканией, удалялись в пустые К-просторы полигона - а их было гораздо больше. Там пробовали на дальность и длительность полета.

Особенно отличилась Людмила Сергеевна. Она в танкистском шлеме и джинсах, сидя на этом "Иже" без колес, пересекла полигон по воздуху под солнцем и МВ-звездами, высадилась на НПВ-причальной площадке в Восточном Приовальи (неподалеку от контейнеров для сжигания мусора). Шуму, конечно, наделала на всю зону; настолько, что потом долго вспоминали, как с неба сюда опустилась Люся Малюта в "ведьминой К-ступе с НПВ-помелом".

В целом это было, скорее, соревнование, игра: кто дальше залетит да скорее обратно прилетит. Для нее изготовили еще пару мотоциклов и один велосипед без колес, с НПВ-дюзами. Но и все.

5.

Но еще более отличилась Людмила Сергеевна, главкибернетик Люся, она же "зверь-баба Малюта Скуратовна" (по Иерихонскому), по своей женской части. Когда даме под сорок (а может, и за, в НПВ это размыто...), это непросто, но ей удалось. Все произошло 24 октября, в первую "годичную высадку" в Асканию 2.

... Задержаться там на год оказалось предельно просто: надо только не успеть на посадку, или отпустить НПВ-баржу. "Бригантину" с обтекателями. Пока она домчит до края полигона, пока причалит, пока там сгрузятся, погрузятся, соберутся, потом снова "Кормовые отдать!.. Носовые трави!" - в зоне пару часов, на островке Аскании год. Годичный отпуск, К-"зимовка", НПВ-робинзонада - как угодно.

И вот через пару зонных часов, через земной единственный - с 13.23 до 14.27 этого дня - Люся вернулась оттуда с дитем. Загорелая, располневшая, с материнским сиянием в лице и глазах.

Естественно, в Аскании она сей К-год провела не одна.

Днем позже, 25 октября, там так получился "медовый год" секретарши Нюси с Васей Шпортько.

Наибольшее впечатление он произвел, конечно, на Давыда Никитича. Он только перед этим наведался в Институт, виделся с Иорданцевым, тот сказал, что надо химикалии для опрыскивания плодовых деревьев в Аскании, а то гусень листья жрет. У Шпортько старшего это было, он обещал привезти. На ходу пообщался и с сыном. Сел в "газик", смотался в станицу, привез. Всего времени потратил не более полутора часов. А его Василек преуспел за них куда больше: отлучился на часок на "открытку" - и вернулся с женой и готовой дочкой. Галинкой.

Она сейчас царственно улыбалась с пеленок, одаривала всех счастьем своего появления на свет.

– А что мы матери-то скажем?

– Скажем, что я с ней, с Нюсей, давно гулял. Потом расстались - а она взяла и родила. Найдем что сказать. Та ма як на Галинку подывыться, ничого и выспрашивать не станэ.

... И вот только когда произошли эти великолепные события длительностью для участников в год, для прочих в час: безутешная по Корневу Нюсенька утешилась с Васей, а Людмила Сергеевна также раздвинула свои прелестные - увы, уже немолодые - ножки неизвестно кому под МВ-звездами; может, и не одному (по старо-славянски это вообще звучит великолепно: отверзла ложесна...), когда весь Институт засудачил об этом: оживленные лица, блестящие глаза и скоромные смешки (главное дело, кто с Людмил Сергевной-то управился, отличился, со "зверь-бабой Малютой Скуратовной"; там трое оставались: Дусик Климов - да неужто он?! Ни за что не поверю!...
– Зискинд Юрий Акимыч - А он на нее глаз положил, это замечали... Да не может быть!
– и тот же проворный Вася Шпортько - а, ну, этот своего не упустит, парень-жох, поверьте слову!..Тц-тц-тц! Н-да!.. Охо-хо...) - Любарского стала не просто тяготить, но и раздражать растущая интереснятина происшествий на Аск-2. Он осознал, что дело надо сворачивать.

Стоило, действительно, выискивать в Меняющейся Вселенной окраинные галактики, вылавливать на транс-марсианских орбитах астероиды (несшие с себе драму гибели той планеты), стоило их искусно оживлять - ради шашлычков из своей баранинки, вина со своих виноградных лоз; ну, и этого самого, естественно... Как же без!

Вскоре и другие Верхние начали думать, что надо бы как-то закруглиться с Асканией 2.

.......................

Поскольку автор не уверен, что дальше предоставится возможность сказать что-то о сыне Люси Малюты неизвестно от кого (подозреваемых претендентов было трое: Зискинд, тот же шустрый Вася и Дусик Климов), а сказать все-таки надо, то вот прямо здесь:

– она назвала его Игорем, Игорьком, Игреком, Игреком Люсьеновичем, растила с помощью Али на верхне-средних уровнях башни по рассчитанному ею (кибернетик же!) графику так, что в течении трех последующих месяцев он сравнялся с Сашичем и Димычем Панкратовыми. Всем им стало по три года - условно, конечно, примерно, точно контролировать нельзя, дай бог за ними уследить - по внешнему виду, весу, росту и развитию. Дальше эти трое были неразлей-вода, вместе жили и росли в башне. Аля и Люся тоже сблизились.

С Васей Шпортько, Нюсей и их девочкой вышло совсем иначе. Но об этом позже.

6.

Тянули время более всего из-за Проблема различения с ВнешКольца, кая никак не желала решаться. Она оказалась принципиальной. А нерешенные проблемы заводят, раззадоривают.

Цвет К-времен, всех сезонов Аскании при виде с Капитанского мостика был огненно-жаркий. Приходилось отфильтровывать.

... Наиболее хотелось с него увидеть своих: ведь рядом же, 20 метров внизу, все равно как с крыши шестиэтажки. Нельзя напрямую, даже через фильтры, так пусть хоть на экранах. Пусть не в отраженном свете, а сами светятся ладно. Пусть маленькие и юркие. Разберем где кто какой.