Чтение онлайн

Я подумал о том, что гибель Илонлли будет всегда висеть на мне. Но пусть даже мне будет тошно до конца дней (сколько их там еще осталось в колоде, которую - карта за картой - сбрасывает на стол некто, затеявший эту игру?), пусть я буду убийцей, пусть поступаю нечеловечно и жестоко, и небеса проклянут меня за мой выбор, - но я не могу поступиться тем единственным, что у меня есть. Не могу отказаться от дара, проклятия моего, тяжкого бремени моего, и спасения моего, единственной отрады моей, единственной отдушины в этом мире. Иначе зачем тогда жить?

Я не мог отказаться от дара. К тому же, не покидала меня подспудная уверенность в том, что если я ни на что не променяю дар, Хруфр оживит Илонлли: зачем им нарушать свой принцип, коли ничего они этим не смогли добиться? Пускай даже в бесконечности будущих времен - но она вернется в мир, и вновь откроются ее прекрасные зеленые глаза. Да, в этом случае я никогда больше не увижу ее, и вскрытие покажет, каким рубцом легла на сердце потеря, но таков, вероятно, удел человеческий: потери, потери, потери...

И еще я знал, что уже не раз делал выбор раньше - и вновь попадался Хруфру, и вновь оказывался здесь, у этого стола, в этом Учреждении. Что ж, значит, суждено мне до бесконечности общаться с существом, которое когда-то было мной, и каждый раз отвечать ему отказом.

А вдруг мне когда-нибудь удастся ускользнуть от них? Эх, если бы не эти постоянные темпоральные сдвиги, если бы я мог запомнить хоть что-то из этих встреч, не забыть о существовании Учреждения... Оставить где-нибудь хоть какой-то знак, хоть какой-то след, зацепку, хоть что-нибудь, что не стерлось бы при очередном темпоральном сдвиге... Записать - и отдать кому-нибудь эту запись, чтобы в очередной изменившейся для меня реальности прочитать эту запись и, вооружившись, вполне сознательно отправиться на поиски Учреждения...

Виталя! Отдать записи ему, они ведь не заметили его, Хруфр о нем даже не упомянул; парнишка не интересует Учреждение! Найти Виталю...

Но как его найти? Да и не позволит Хруфр никого искать; сразу после моего отказа он вновь забросит меня в прошлое и будет рассчитывать, что жизнь изменит меня в желательную для него, Хруфра, сторону. Ну что ж, выбор сделан...

– Итак?
– вкрадчиво произнес Хруфр, поглаживая уже закрытую папку-накопитель.
– Сдаем дело в архив и оформляем документы в мир исполнения желаний? Для вас двоих, Доргис, для двоих.

– Нет, - твердо ответил я.
– Видимо, суждено нам и впредь продолжать наши беседы. Это мой окончательней ответ, Хрыкин.

Хруфр с силой хлопнул ладонью по папке и, нахмурившись, потянулся к серому телефону. Ткнул пальцем в кнопку с цифрой "семь" и, подождав, пока абонент отзовется, сказал:

– Ответ тот же.

Выслушал, кивнул.

– Да, как и решили.

Положил трубку и взглянул на меня:

– Мне очень жаль, Доргис, что так получается. Поверьте, вы сами виноваты в создании той ситуации, которая в данный момент имеет место.

Я развел руками:

– Помилуйте, Хрыкин, я вас ни в чем не виню.

В животе у меня вдруг обнаружился неприятный холодок. Холодок волной подкатился к сердцу.

– Наши методы весьма гуманны, Доргис, мы редко выходим за рамки.
– Взгляд Хруфра стал сочувствующим и даже печальным.
– Но выходим. Вынуждены выходить.

– Сожжение на костре? Четвертование? Водружение на кол?
– Я попытался улыбнуться, но, кажется, улыбка у меня не получилась.

– При нашей последней встрече и очередном вашем необдуманном отказе я сказал вам, Доргис, следующее: вы вернетесь в прошлое и будете жить и, возможно, продолжите творить. Но я хорошо изучил вас, Доргис, и поэтому сказал кое-что еще. Я сказал вам: придет время, Доргис, когда вам будет не мил окружающий мир, когда вы устанете от него, от себя и от своих мыслей, когда жизнь покажется вам тошной, этакой пустой и глупой шуткой - и для вас настанет Время Черной Луны. Вы увидите Черную Луну, и у вас навсегда пропадет желание смотреть на звездное небо. Даже более того: возможно, вам захочется уйти, навсегда уйти... понимаете? А вполне обдуманное, осмысленное добровольное уничтожение собственного сознания - это тот единственный случай, та единственная гарантия, что оно уже никогда не восстановится. Нигде. Ни в каких мирах. Я просчитал такую вероятность, Доргис. Она была весьма большой.
– Он подался ко мне и впился в меня взглядом следователя.
– Вы ведь уже увидели Черную Луну, Доргис?

Вот оно что... Вот оно что... Я захлебывался в водовороте мыслей, я старался вырваться из этого кружения в спокойную прозрачную воду понимания, добраться до теплого песчаного берега истины - и это мне удалось.

Тогда, в предыдущую встречу с Хруфром, когда он посулил мне приход Времени Черной Луны, я заставил себя эапомнить слово "Иллолли", я впечатал его в память, замуровал в подземельях подсознания, выбил нестирающимися буквами на каменном монолите какой-то десятой или сотой глубинной памяти, укрыл в тайнике и заставил себя забыть это слово до поры. До появления Черной Луны. Почему именно это слово? Может быть, это имя той, что ждала меня в одиноком замке на холме? Я увидел Черную Луну - и сработало мое подсознание, и я отправился в Мир Одинокого Замка, на поиски той, что должна была рассказать мне, как разузнать все тайны Учреждения Хруфра. Но Хруфр перехватил меня - и та, что сопровождала меня, не успела воплотиться в Иллолли, которая помогла бы мне расправиться с Учреждением...

Но значит - выход был! Я вновь могу заставить себя запомнить это имя и, отброшенный в прошлое, в очередной раз отброшенный в прошлое, вновь дождаться появления Черной Луны - и отправиться на поиски. Мы еще поборемся, Хруфр!

– Вы видели Черную Луну, Доргис, - утвердительно сказал Хруфр, глядя на меня с непонятной усмешкой.
– И все-таки поступили не так, как мы предполагали. Вы провели нас, Доргис, но, надеюсь, в последний раз. Никаких темпоральных сдвигов больше не будет. Мы считаем себя вправе поступать негуманно по отношению к отдельной личности во имя высшего, всеобщего гуманизма. Гуманная цель оправдывает любые средства, Доргис.

У меня сжалось сердце. Неужели Хруфр взял-таки верх и я безнадежно проиграл? Что они решили сделать со мной? Знавали мы уже все эти тезисы насчет достижения высших целей какими угодно средствами...

– Ты любишь смотреть на звездное небо, - жестко сказал Хруфр и оскалился, обнажая острые клыки и, кажется, не заботясь более о сохранении своего чиновничьего имиджа.
– Мы дадим тебе возможность смотреть на звездное небо. Это станет твоим единственным эанятием. Когда тебя затошнит от этого занятия, ты позовешь нас и откажешься от дара.
– Хруфр на глазах превращался в гладкий черный столб.
– И тогда, если захочешь, сможешь отправиться в мир исполнения желаний. Вместе с ней. До встречи, упрямец Доргис.

Черный столб покачнулся, упал, рассекая стол с перекидным календарем и лампой, пробивая невидимую преграду - и обрушился на меня...

15.

...И остановилось, и замерло, и застыло время, и одни и те же немигающие звезды висели в черном льду пустоты над моим лицом, постоянно одни и те же, неподвижные, навсегда вмерзшие в пустоту. Время обтекало мой маленький мирок, вихри и течения времени проносились где-то вдали, а здесь, в моем маленьком мирке, всегда все было одно и то же: черные стены цилиндрического пустого колодца, на ровном дне которого я лежал навзничь, раскинув руки, не в состоянии даже вздохнуть или сделать хоть какое-нибудь движение; кружок черноты над головой, украшенный навсегда застывшими звездами... Все. Это было все. Я не испытывал ни голода, ни жажды, а это означало, что я действительно извлечен из времени, что время просто не существует для меня. Вокруг могли меняться эпохи, могли гаснуть звезды, могли возникать и уходить в небытие цивилизации разумных существ - но все это происходило вне моего колодца. Учреждение Хруфра вело целенаправленную борьбу за всеобщее благоденствие и процветание.

Единственное, что жило во мне, - это мое сознание, неподвластное ни времени, ни всемогущему Учреждению. Я лежал и думал, лежал и вспоминал, я понимал, что влип всерьез, я ничего не мог поделать без посторонней помощи (увы, я не Шварценеггер), а на помощь надеяться не приходилось. Не было моей Донге-Илонлли, не отзывался бедж Сю - да и что бы он сделал против Учреждения, которому под силу уничтожать и восстанавливать целые миры? Не было больше спасательницы... Кто еще мог помочь? Разве что Виталя. Хороший помощник из случайного нашего попутчика Витали лучше не придумаешь.