Чтение онлайн

Я обвел глазали жизнерадостное небо.

– Куда же она подевалась?

– А!
– Виталя стал жевать помедленнее.
– Дрючком в нее запустил, я в лесу на всякий случай дрючок прихватил, - она и отвалила. А потом эатащился сюда и закемарил, прямо в отруб.
– Он исподлобья поглядел на меня.
– А вы что, отмахались от тех Терминаторов?

– Отмахались, - со вздохом ответил я.

Виталя перестал жевать.

– А где ваша... ну, с которой вы были? Лонга. А вас как зовут? Я эабыл.

– У нее свои дела. А зовут меня Доргис.

Виталя задумчиво поморгал.

– Это, выходит, вы не наши... Значит, никакие это не съемки... Я был там, в лесу, - он понизил голос, - и видел какие-то штуковины. Вроде грибов, только метра в три высотой, и как будто дышат. Настоящие... И вообще интересно, словно сам в видик попал.
– Он вновь искоса настороженно посмотрел на меня.
– Но это ведь не видик, да?

Я отрицательно покачал головой.

– Это не видик, Виталя. Это жизнь. Только другая.

– Интересно...
– медленно сказал паренек и виновато улыбнулся. Я вообще-то испугался... этих... ну, и рванул. Ничего не просекал, только делал ноги... Я вообще-то... ну... не боюсь ничего... да эти уж больно неожиданно...

Я потрепал его по плечу:

– Ничего, Виталя, бывает. Я и сам испугался.

– Ну вот и я, - оживился парнишка и похлопал себя по карману.
– У меня тут штука-то имеется, но слабовата для этих. Для этих бы гранату. Десяток.

– Ешь, Виталя, ешь.

– Интересно, - задумчиво повторил паренек.
– Только одному как-то... Сюда бы кентов, Витька бы сюда, Ралика, Бяшу. Бяша качается каждый день, любого уделает. Я же с вами пойду, да? Это же такое кино!

– Нет, Виталя.

Я вытащил из кармана свои записи.

– Сейчас ты пойдешь домой. Или к своим приятелям, а то они заждались. Будет у меня к тебе одна просьба, необычная просьба, но ведь и ситуация у нас необычная, согласен?

Виталя неуверенно кивнул.

– Держи.
– Я протянул ему сложенные листки.
– Можешь прочитать, если захочешь. Но главное - никому никогда не показывай, хорошо? Спрячь дома, а через...

Я задумался. Хруфр мог достать меня прямо сейчас. А мог и завтра. Вряд ли, конечно, он вновь перебросит меня в прошлое; наверняка придумает что-нибудь другое, но пусть на всякий случай записи останутся у Витали. А я попробую разделаться с Учреждением при помощи пистолета. Главное теперь - найти Учреждение. А записи все-таки пусть будут у Витали. Для страховки.

– ...а через год, ровно через год приходи ко мне - адрес там написан. Ты где живешь?

– В "треугольнике", возле автовокзала, - пробормотал паренек.

– Ну, это недалеко. Придешь ко мне и отдашь эти бумаги. Не застанешь дома - опусти в почтовый ящик. И не удивляйся, если я тебя не вспомню. Если даже буду смотреть на тебя, как на ненормального. Главное - верни мне записи, а я уж разберусь, я там и обращение к самому себе написал. Ты все понял?

– Понял... А чего это вы меня не вспомните? Вы что, так набухиваетесь, что потом ничего не помните? У меня батя такой.

– Могу не вспомнить, потому что мир здесь совсем другой, понимаешь? Ты только не забудь прийти. Ровно через год, в этот же день.

– У себя, значит, держать опасно.
– Виталя понимающе прищурился.
– А у меня можно?

– Да. О тебе никто ничего не знает, гарантирую.

– Понял.
– Парнишка поднялся.
– Не переживайте... Доргис. Не подведу, обещаю. Гадом буду.

– Вот и отлично.

Я тоже поднялся, вынул из кармана пистолет и направил его на Долину Отражений. "Пятый выстрел", - равнодушно зафиксировал счетчик, и зеркальные глыбы стали медленно исчезать, словно Чеширские Коты, и сквозь их все более бледные контуры проступила обсаженная липами обычная городская улица. По серому асфальту бежал троллейбус, цепляясь рогами за провода, в тенечке у гастронома мужики с банками и бидонами облепили пивную бочку.

– Ух ты!
– только и сказал Виталя, переводя взгляд с пистолета на городской пейзаж.

– Пока, Виталя. До встречи.
– Я протянул ему руку.
– Спускайся.

Паренек осторожно пожал мою ладонь, кивнул и поскакал вниз по ступеням. Обернулся, прежде чем сойти на серый асфальт тротуара, и махнул рукой. Я поднял руку в ответ.

Из глубины дворов, из-за домов просочились клубы тумана. Туман эаволок всю улицу, и в нем исчезли троллейбусы, грузовики, магазины и люди, и кольцо ступенчатых холмов превратилось в тарелку с густой манной кашей.

16.

Я вновь остался один. Как всегда. Как все живущие и жившие. Мне доводилось встречаться с людьми, способными творить поистине чудеса (а что такое чудо: явление, происходящее по неведомым нам законам? Прав Блаженный Августин?), я общался с прорицателями и целителями, телепатами и дальновидящими и, возможно, кое-чему у них научился. Во всяком случае, мне вдруг ясно представилась моя комната с форточкой, распахнутой во Вселенную, и пишущей машинкой на столе. Звонок в дверь отвлек меня от странной и захватываюцей игры с символами, игры, превратившейся в жизнь, а вернее игры-жизни.

За дверью стоял курносый подросток, худощавый и высокий, из числа этаких неуклюжих акселератов, на полголовы переросших отцов. Акселерат держал полиэтиленовый разноцветный пакет.

– Просили зайти... через год. Вот я и пришел, - неуверенно сказал он.

Я - Тот Я, что открыл дверь, - конечно не узнал Виталю. Тот Я подумал, что парень ошибся дверью, и не сюда ему надо, а этажом ниже, к сыночку дяди Коли, великовозрастному бездельнику и меломану, с раннего утра гоняющему магнитофон; кнопки нашего лифта были рассчитаны на девять этажей, а дом был десятиэтажным вот и заезжали, нажимая кнопку с цифрой "три", на четвертый этаж. Ничего удивительного...

Тот Я собрался ответить, что вышла ошибка, но парень вынул из пакета сложенные листки бумаги и протянул их мне.

– Вот, это ваше. Это вы писали.

Тот Я машинально взял листки и увидел собственной рукой написанный адрес и фамилию. Все было правильно - парень пришел именно туда, куда ему было надо. Тот Я быстро скользнул взглядом по написанному, отметив подчеркнутые слова: "Иллолли", "Черная Луна", "Хруфр", "Учреждение", - ничего, конечно, не понял и удивленно посмотрел на парня.