Чтение онлайн

Я понимал, что влип всерьез, и что лежать мне вот так, глядя на одни и те же звезды (а я даже глаза не мог закрыть), целую вечность. Но я готов был лучше пролежать так целую вечность, чем капитулировать перед Хруфром. Правда, не прошел еще для меня и первый миг вечности, я еще пытался отвлечься, я еще подбадривал себя. А ведь это было только начало.

"Вот алмазная гора высотой в тысячу локтей, - вспомнилась мне древняя восточная притча.
– Раз в столетие прилетает к ней птичка и точит свой клюв о гору. Когда она сточит гору до конца пройдет первое мгновение вечности..."

Воспоминания и мысли мои были бессвязными, они струились почти неуправляемым потоком как бы вопреки застывшему времени. И однажды я вспомнил, как когда-то, подводя некоторые итоги, копался в своих архивах, в своих записных книжках, дневниках и черновиках, запечатлевших значительную и главную часть моей жизни. Я обнаружил тогда свой давний рассказ о некоем Штурмовике, пытавшемся пробраться в загадочный и странный Дом. Не был ли тот Штурмовик Хруфром, не был ли тот Дом - Учреждением? Возможно, написать этот рассказ побудили меня смутные воспоминания, слабые следы, оставшиеся в сознании после очередной встречи с Хруфром ведь сознание не зависит от пространственно-временных перемещений, и какие-то следы в нем могли сохраниться даже при темпоральном сдвиге.

Впрочем, может быть, я ошибаюсь в этом своем предположении, и написал рассказ по совсем другому, давно забывшемуся поводу...

Я лежал, прикованный к окоченевшим звездам, не чувствуя собственного тела, и все-таки на что-то надеясь. А вдруг да и поможет все-таки мой камешек, даже упрятанный где-то в сейфах Учреждения? А вдруг да и появится какой-нибудь мой двойник, с которым мы разошлись на одной из развилок, и выручит меня? А вдруг, в конце концов, вне моего колодца настанут новые времена, и подует, так сказать, ветер перемен, и иэменится курс, и Учреждение перепрофилируется и начнет всячески поощрять зеркалиев-демиургов логоса, постановив считать их не разрушителями, а созидателями, не деструктивным элементом Вселенной, а, напротив, тем элементом, который и позволяет ей существовать? Всякое могло быть, потому что всякое уже бывало...

Я лежал вне времени, разглядывая застывшие мертвые звезды, - и вдруг их на мгновение перекрыла какая-то тень, метнувшаяся над срезом моего колодца. Тень исчезла, мелькнула вновь... и вновь...

"Рон! Рон!" - проскрипело в недоступной вышине - и что-то твердое упало на мою бездыханную грудь, и отскочило прямо в мою раскрытую ладонь.

Пистолет!

Ничего не мог сделать я сам, собственными силами, - и на помощь мне явилось чудо в образе птицы Рон. Как в сказке.

Хотя кто знает: может быть, сказки - совсем не сказки в каких-то иных реальностях?..

Прикосновение пистолета оживило мои негнущиеся пальцы, и они начали оттаивать; забегали под кожей мурашки, ладонь моя сжала рукоятку чудесного оружия, рука согнулась в локте, и мое тело, только что бывшее статуей, мраморным надгробным памятником самому себе, вновь стало живым телом, хотя и не очень ловким и сильным, но - живым. Я спустил курок, целясь прямо в нарисованные звезды, пистолет бесстрастно произнес: "Четвертый выстрел", - (интересно, а на сколько выстрелов он рассчитан, и можно ли перезарядить обойму, и где ее взять?) - и звезды тоже ожили, вспыхнули близкими кострами, сжигая черную пустоту, и посыпались вниз, в колодец, превращаясь в длинные огненные полосы, стремительно скользящие ко мне. Я не энал, чем грозит мне это падение звезд, но на всякий случай вскочил, уже полностью управляя своим телом, и прижался спиной к вогнутой прочной стене колодца. Огненные полосы угасали на глазах, превращались в редкие пунктиры, в разрозненные бледные световые пятна. Пятен осталось совсем немного...

Я стоял, привалившись спиной к косяку балконной двери, в многоэтажном доме напротив горело несколько окон, одинокие фонари - железобетонные столбы вдоль дороги - бесполезно освещали пустую ленту асфальта, испещренную темными пятнами выбоин, и вокруг фонарей вилась в своих ритуальных танцах ночная мошкара. Небо было тусклым, беззвездным, долетел из ночи гудок заблудившегося локомотива, упал с чьего-то балкона окурок и рассыпался огненными брызгами, наткнувшись на кусты. Внизу кто-то кашлял и плевался. Я, продолжая сжимать в руке пистолет, шагнул к ограждению балкона и посмотрел вниз. Так и есть, подо мной виднелась лысина соседа с третьего этажа, краснолицего дяди Коли, любителя постоять у подъезда и посудачить со всеми желающими о нынешних смутных временах.

В городе колыхалась обычная ночь. Что же делать дальше?

В комнате за моей спиной было тихо, темно и безнадежно. Вещи затаились по углам и грезили о прошлом и будущем, когда иной была и будет их сущность. Из-за домов, из-за высохших деревьев, из-за подъемных кранов, воткнувших в темноту свои динозаврьи шеи, донесся вдруг, отразившись от купола неба, знакомый крик.

"Рон! Рон!" - кричала чудесная птица хранителей.

– Мать твою за ногу!
– проворчал внизу дядя Коля и звучно высморкался.
– Орут, курвы, по ночам, подлюки поганые...

Я тихо сел на порожек балконной двери и мысленно позвал беджа. И даже дернулся от радости, когда Сю отозвался.

– Сю, - прошептал я, морщась от едкого дыма дяди-Колиной "Примы", - я не прошу никаких предсказаний. Только помоги мне вытащить пацана, он ведь там ошалеет один.

Я сказал это и только потом сообразил, что за время, проведенное мной в колодце под звездами, алмазная гора могла превратиться в небольшой холмик.

"Суть я понял, - не сразу отозвался бедж.
– Моя помощь была бы лишней. Крик птицы ты уже слышал, она в Долине Отражений. Там находится и тот, кого ты называешь пацаном. Можешь отправляться туда".

"А как же с Илонлли?
– все-таки не удержался я.
– Есть хоть какая-то надежда?"

"Надежда на что?"

"На то, что она вернется".

Я боялся услышать ответ беджа. Я вдыхал поднимающийся с балкона соседа табачный дым, и все во мне дрожало, как дрожит стакан на столике в вагоне мчащегося поезда, подвигаясь к краю, чтобы упасть и разлететься на никому не нужные осколки.

"На этот вопрос нет однозначного ответа. Далеко не на все вопросы можно ответить однозначно".

Он не сказал "нет"! Я медленно выдохнул воздух. Поезд замедлил ход и стакан остановился у края. Главное - он не сказал "нет". Значит, можно было надеяться.

"А что ты думаешь по поводу Хруфра?
– ринулся я развивать успех.
– Что это за Учреждение?"

"По поводу Хруфра я ничего не думаю. Я знаю. Не всякое знание доставляет радость и не всегда оно является необходимостью".

– Во многой мудрости много печали, и кто умножает познания, умножает скорбь, - пробормотал я.

"Вот именно, - подтвердил Сю.
– Экклезиаст не просто размышлял, он знал это. Не надо больше вопросов. Иди, куда идешь".

"Хорошо, не буду. Только еще один, личного плана: как ты там, в пропасти? Все в порядке?"

"Странная логика. Заверяешь, что вопросов не будет и тут же задаешь еще один".

"Извини, Сю. Можешь не отвечать, если тебе неприятно мое любопытство".

"Отвечу, - мысленно сказал бедж и я просто-таки почувствовал прикосновение его мысли. Она была теплой и красно-желтой, как мой любимый плед.
– Пропасти довольно давно не существует. В данный момент я нахожусь глубоко под землей. Остальные неподалеку, мы часто общаемся".