Чтение онлайн

– Это мы ещё посмотрим, - отмахнулся таможенник.

– А у тебя на таможне крысы заведутся!
– крикнула Виша.

– Не заведутся!
– крикнул в ответ Титу.

– Заведутся, - ехидно улыбнулась старушка.

– Да хватит пугать, старуха, - презрительно взглянул на неё таможенник.

Видя, что государь не очень понимает, о чём перепалка, Виша пояснила:

– Крысы всегда приходят к тому, кто у покойников крадёт. А Титу решил покойницу обобрать. Вот дождётся он! Ох, дождётся!

Змей-дракон слушал эти крики с явным удовольствием:

– Неужели не весело, хозяин?
– прошипел он.

– Нет, не весело, - мысленно отвечал Влад. Может, недавно князь и веселился, слушая перебранку двух братьев, деливших поле, но сейчас, слушая перебранку селян с таможенником, правитель с каждой минутой становился всё грустнее. Хорошее настроение, которое более-менее сохранялось у него с того времени, когда он слушал обедню, исчезло, а на смену пришла тоска.

Младший Дракул уже понял, кто здесь виноват, и из-за этого понимания чувствовал безысходность. "Судишь, судишь, а мир лучше не становится, - подумал Влад.
– Это всё равно, что бросать орехи на чердак вилами. Бросать орехи на чердак вилами - так говорят крестьяне, когда видят пустую трату сил, ведь сколько ни черпай, сколько ни бросай, орехи всё равно внизу. Лишь один или два по чистой случайности залетят в чердачное окно".

Государь обречённо вздохнул и обратился к таможенному начальнику:

– А теперь, Титу, расскажи мне ещё раз, почему с покойницы надо взимать пошлину.

– Так золото же на ней!
– воскликнул Титу.

– Ну и пускай. Это же покойница. Разве с неё может быть спрос?

– Так ведь золота много!
– с жаром воскликнул таможенник.
– Очень много. Если б столько золота вёз купец, я бы взял с купца пять золотых. Пять золотых, государь!

– Пять?
– Влад даже подумал, что ослышался.
– Пять золотых с сельских жителей? Это же годовой налог с пяти зажиточных крестьянских дворов.

– Я знаю, - кивнул Титу.

– А не многовато ли?
– в словах государя содержался явный намёк, но Титу ничего не замечал.

– Так ведь золота много!
– повторил таможенник.
– Перстней пять штук. А на голове убор с подвесками, с цепочками. Я всё это взвесил, и вышло, что пять золотых надо платить, потому что так положено. Положено платить, государь. Ведь если через таможню везут деньги, надо брать с десяти монет одну денежку. Если везут рыбу, то из десяти рыбин одна рыбина идёт в счёт пошлины. Если муку, то с каждого воза отмеряется десятая доля. Так почему же я не должен брать пошлину за золото, пусть даже надетое на покойницу? Если покойница такая богатая, что её хоронят в золоте, то пусть платит!

– А чего ты кричишь?
– вдруг спросила старая Виша.

– Я не кричу, а говорю, как есть, - ответил Титу.

– Вот и вчера так же кричал!
– с ехидством заметила старушка.
– Кричал: "Пусть платит! Пусть платит!" Сперва чинно себя вёл. Сам открыл нам мост, а как увидел золото, так будто помешался. Все повторял: "Ой, золота сколько! Ой, много!" Заставил все украшенья с покойницы снять, чтоб на весы положить. Вот до чего дошло! Где ж это видно, чтоб покойников раздевали прямо на похоронах! И не пропустил нас. Священник взялся было его увещевать, а Титу упёрся. Тогда взялся увещевать староста, но и тут дело не решилось.

– А может, лучше совершить похороны на здешнем кладбище?
– спросил у старушки государь.

– Нет, государь, - она уверенно помотала головой.
– Мы так сделать не можем. Покойница ясно сказала, где хоронить. Хочет лежать рядом с материнской могилой. А если положим не там, вдруг осердится? Нашлёт на нас засуху или мор.

– А если без золота хоронить?
– предложил Влад, хоть и предвидел, что ответит Виша.

– Без золота тем более нельзя, - строго сказала та.
– Покойница в этом золоте выходила замуж и думала, что передаст эти украшенья дочерям. А дочерей не родилось - только сыновья. Конечно, она могла передать снохам, или внучке, но не захотела, а захотела взять золото с собой. Это воля покойницы, и не нам судить. Наше дело - волю выполнить.

– А не жалко золото зарывать?
– спросил государь.

– Жалко, - раздалось на переднем крае толпы. Там стоял мужчина, на котором всё было сплошь чёрное, кроме рубахи и обмотков на ногах.
– Жалко. А что делать? Желание покойницы - закон. Нельзя её обирать. А то заведутся у нас крысы и сгрызут всё в доме. Нам такого не надо! Уж лучше мы золото зароем.

– Золото зарывать жалко, но и пошлину платить жалко, - заметил князь.

– А мы, может, и заплатили бы как-нибудь, - сказала старая Виша, и опять в её голосе появилось ехидство.
– Может, и заплатили бы, если б нам об этом сказали заранее. А сейчас, после такого позора, который на мосту был, мы не согласны! Кто ж так пошлины собирает! Вот погоди, Титу! Вот накажет тебя покойница за то, что ты её через мост не пустил!

– Нечего меня пугать, старуха!
– осклабился Титу.
– Если б всё, что мне пророчат, сбывалось, я давно уже провалился бы вместе с таможней к чертям в самое пекло.

Влад внимательно оглядел толпу:

– А староста и священник сейчас здесь?

– Здесь!
– зашумела толпа.
– Здесь они! Здесь.

Прошла минута или две, и к государю вышли те, про кого он спрашивал. Староста был в наглухо застёгнутом чёрном кафтане, а священник в чёрной рясе, и этот чёрный цвет чем-то роднил людей, выглядевших совсем по-разному.

Старостой оказался крупный пожилой человек с серой окладистой бородой, а священник был совсем старенький, щупленький, с редкой седой бородёнкой, которая казалась клочком белой овечьей шерсти, случайно осевшей на щеках и подбородке.

– Доброго тебе дня, государь, - хором сказали староста и священник.

– Вам тоже доброго дня, - ответил правитель.
– А теперь скажите мне, как вышло, что покойница осталась без погребения.

Наверное, староста и священник подумали, что князь разговаривает с ними не строго, а участливо - ведь, на государевом лице сохранялось грустное выражение. Наверное, старосте и священнику казалось, что правитель удручён нарушением святого христианского обычая, предписывающего погребать покойных на третий день. "Разве могут найтись другие причины для печали?" - наверное, думали эти двое, но если бы они высказали свой вопрос вслух, то Влад мог бы задать им встречные вопросы.

"А что если меня опечалила ваша глупость?
– мог спросить младший Дракул.
– Ведь она так велика, что от неё нельзя отмахнуться! Благодаря вашему примеру человеческая глупость кажется мне неистребимой. Я грустен, потому что вспомнил о силе глупости. Я много лет не могу понять, почему глупость берёт верх над человеческим разумом даже тогда, когда речь заходит о самых важных вещах, касающихся жизни и смерти. Ладно бы, вы сглупили в другом деле, менее важном, но ваше дело касается жизни и смерти, а вы всё равно ведёте себя как дураки. Почему?"

Влад мог бы спросить старосту и священника об этом, но не стал, ведь они всё равно не ответили бы, а только лепетали бы что-то, страшась государева гнева.

– Так почему покойница до сих пор не погребена?
– спокойно спросил государь, обращаясь в первую очередь к старосте.

– Так мы решили подождать твоего суда, государь, - ответил староста.

Тогда Влад обратился к священнику:

– Отче, а как же ты согласился ждать? Ведь тебе полагалось бы воспротивиться. Покойников положено хоронить на третий день, и ты должен следить за этим.