Чтение онлайн

Влад даже не мог выйти из шатра, не получив на то дозволения, поэтому просто опустился на ковёр, а затем закрыл уши ладонями и крепко зажмурил глаза. Отрок не хотел слышать турецких голосов и видеть эту чужую обстановку, а стремился воскресить в памяти что-нибудь родное.

Однако запах восточных благовоний, непрерывно подсыпаемых в мангал, настойчиво проникал в ноздри, и от него никак не возможно было отделаться. А ещё княжич вдруг обнаружил, что сидит на полу совсем по-турецки - ноги сами собой сложились в турецкий крендель, уже ставший привычным. Княжич горько усмехнулся, потому что понял - он стремился перенестись домой хотя бы в мыслях, но даже в мыслях Турция не отпускала.

И тут Влад почувствовал, как учитель настойчиво трясёт его за плечо.

– Встань, встань, - обеспокоено повторял наставник.

А затем раздался голос султана:

– Эй, барашек! Где ты?

Княжич поспешно поднялся и протиснулся сквозь толпу сановников, окружавших султана. Только тогда отрок увидел, что в шатре появился особый гость.

У входа в шатёр стоял отец Влада, облачённый по-боевому, и чуть сгибался в почтительном поклоне. Княжич обрадовался, видя, что отцовская кольчуга не несёт на себе следов битвы. Тогда-то отрок и понял, что родитель к счастью для себя не получил от султана опасный приказ, и что турки под Варной обошлись своими силами.

Шлема на отцовской голове не было, а ножны от меча, болтавшиеся на поясе, были пусты. Очевидно, родитель оставил шлем и меч перед тем, как войти к турецкому правителю. "Так полагается делать всем христианам, и отцу следует принимать это, как должное", - сказал себе Влад, однако тут же вспомнил, кто изображён на отцовском мече и подумал, что отцу не вполне уютно - с отцом сейчас был только золотой змей, изображённый на подвеске, а серебристый змей остался за пределами шатра.

Поймав взгляд сына, родитель весело улыбнулся, однако турецкий правитель, не дав отцу и сыну перекинуться даже парой слов, несколько раз взмахнул левой рукой:

– Иди сюда ко мне, мой барашек. Ближе. Ближе.

Влад вынужденно направился в сторону султана, тем самым отдаляясь от отца, а султан всё повторял:

– Иди, иди.

Владу, как и всякому христианину, запрещалось подходить к султану так близко, но турецкий правитель, опьянённый вином и победой, наверное, забыл об этом:

– Твой отец явился поздравить меня, - усмехнулся султан и, потянув княжича за одежду, заставил сесть рядом с собой, а затем запустил руку ему в волосы и взъерошил их.

Княжич совсем недавно видел, как султан той же самой рукой держал за волосы голову мёртвого венгерского короля, и поэтому Владу ласковый жест султана показался не лаской, а скорее напоминанием, что голова "барашка" всегда может отделиться от тела.

– Твой отец говорит, что явился поздравить меня, - повторил турецкий правитель.
– Как ты думаешь, мой барашек, это единственное, что привело его сюда?

– Думаю, нет, великий султан, - ответил Влад по-турецки.
– Я думаю, что мой отец хочет ещё и повидаться с сыновьями. Разве это плохо, что он решил совместить два дела?

– Нет, совсем не плохо, - засмеялся султан.
– Мне нравится, как ты говоришь, мой барашек. Говоришь честно. Ничего от меня не скрывая. Ты совсем, как твой отец. Он говорил со мной так же, когда жил у меня.

Произнеся это, турецкий правитель обратился к румынскому князю:

– Слышал? Твой сын напоминает мне тебя. Он очень мне нравится.

Отец Влада поклонился и произнёс по-турецки:

– Я рад слышать это, мой повелитель.

– Жаль, что однажды ты сбежал от меня, - усмехнулся султан.
– Помнишь? Много лет назад. Сбежал к этим трусливым грекам. Надеюсь, твой сын не будет никуда бегать?

– Нет, мой повелитель, - ответил отец Влада всё так же по-турецки.
– Я ещё раз прошу у тебя прощения за тот мой давний проступок. Я был молод и глуп, но теперь годы умудрили меня. Я сожалею о том, что сделал тогда, и понимаю, как опрометчиво поступил.

Султан засмеялся и толкнул Влада, всё так же сидевшего рядом, рукой в спину:

– Иди, повидайся с отцом, мой барашек. Но недолго - так, чтоб к твоему возвращению я не успел допить этот кувшин.

Княжич обрадовался, но тут же спохватился, ведь теперь он превосходно понимал, почему полтора года назад боярские сыновья выражали встречу с отцами очень осторожно. Они были научены турками - научены, что при дворе султана прежде, чем что-то сделать, надо подумать.

Влад развернулся прямо на ковре, чтобы вставая, не показать султану ту часть тела, что пониже спины, а затем с поклоном спросил:

– Великий султан, а как я пойму, что моё время истекает?

Турецкий правитель засмеялся:

– Ты не глуп, мой барашек. Совсем не глуп! А ведь я хотел проверить тебя! Я хотел знать, догадаешься ты спросить или нет. Раз ты догадался, то я не стану дальше хитрить. Когда кувшин опустеет, и вино останется только в чашке, я велю послать за тобой.

Влад с отцом вышли из шатра. Княжич не знал точно, сколько у него времени. Слова султана означали, что времени может быть мало, а может быть и до ночи, ведь турецкий правитель мог преспокойно отставить не совсем допитый кувшин и начать следующий, а затем вернуться к предыдущему. Своим условием султан ни в чём себя не ограничивал и в то же время давал себе право позвать своего "барашка" обратно, когда вздумается.

Влад продолжал думать об этом даже тогда, когда родитель порывисто обнял сына:

– Как тебе живётся?
– спросил отец.

– Хорошо, - ответил Влад и добавил.
– Ты был прав - мне у турков понравилось. Они очень занятные люди. И мне нравится путешествовать с султаном. Я плавал на большом корабле и видел море.

На счёт хорошего житья княжич говорил почти правду.

– Скучаешь по дому?
– спросил отец, и его лицо говорило, что сейчас сын может сказать всё, что думает, но Влад солгал:

– Нет, почти не скучаю.

Так нужно было сказать, ведь если бы Влад сказал правду и произнёс "да, скучаю", это прозвучало бы совсем по-детски, а отрок, которому к тому времени уже исполнилось пятнадцать, не хотел выглядеть ребёнком. И тут он вспомнил о младшем брате:

– Отец, а Раду тоже здесь, в лагере. Я могу отвести тебя к нему.

– Не нужно, - печально покачал головой родитель, - он станет плакать и проситься домой, а я не смогу его забрать. Поэтому лучше нам с ним сейчас не видеться. И не говори ему, что ты меня видел. Он ведь скучает?

– Скучает, - признался Влад, вспомнив бесконечные вопросы маленького брата, повторявшего: "Мы едем домой? Мы едем домой?"

Так, разговаривая, княжич с отцом отходили всё дальше от султанского шатра, а затем выбрались из толпы янычар и других воинов, сновавших вокруг, и, наконец, увидели поле битвы. Оно выглядело очень печально, потому что был уже ноябрь, и трава пожелтела, а небо приобрело обычный для ноября серый цвет, но главное - возле ног Влада и его отца начинались овраги, буквально устланные мёртвыми телами людей и лошадей.