Чтение онлайн

Служанки то и дело выглядывали из-за дверного косяка и улыбались так, что Влад останавливался, тыкал в их сторону пальцем и говорил:

– Пусть они уйдут! Я не могу, когда они пялятся!

Сёчке махала на служанок рукой, и те скрывались из виду, но однажды перестала потакать деверю:

– Пусть они сидят здесь, - сказала невестка.
– Иначе ты никогда не научишься, как следует. Танцы никто не танцует в пустом зале... И вот ещё что, - через минуту добавила учительница.
– Когда танцуешь, не смотри даме в глаза, это неприлично. Разглядывать ту часть дамской фигуры, которая находится ниже плеч, тоже нельзя... И упираться взглядом в пол не нужно.

– А куда же тогда смотреть?
– спросил Влад в искреннем недоумении.

– Всюду, но вскользь - ни на чём не задерживаясь. В этом смысл танца. Нужно всё время что-нибудь менять: положение ног, положение рук, выражение лица. Иначе станет скучно.

– А можно менять порядок движений?

– Порядок движений? Если это соответствует музыке, то да...

– И можно ходить по комнате, куда хочешь, и поворачиваться, когда хочешь? Вперёд вправо, вперёд влево, назад вправо, назад влево, - Влад завертелся на месте.

– Конечно, - пожала плечами невестка.
– Танцы очень изменчивы. Возможно, в Буде уже придумали что-то новенькое, и танцуют не так, как мы с тобой. Мне отсюда не угнаться за модой, - уголки рта у Сёчке невольно поползли вниз, но она спрятала их с помощью улыбки.

Владу казалось странным и почти волшебным, что благодаря танцам учение воинскому делу пошло гораздо лучше.

– Дальняя защита. Шаг вперёд. Средняя защита. Шаг вперёд. Нападение. Ещё. Уворачивайся. Нападай. Ну, вот, совсем другое дело, - говорил наставник.
– Наконец-то, ты стал следить за ногами, перестал их выворачивать. Теперь тебе можно снова сходиться в поединках со старшим братом. Или подождать ещё? Да, наверное, ещё не пора... Подождём.

Учитель долго сомневался, но в один из дней решил, что действительно пора. С этого дня Мирча, взяв деревянный меч, заменял отрока, с которым Влад обычно сражался, но старший брат стал не противником, а вторым учителем. Давно обогнав младшенького в воинской науке, старший показывал разные хитрости. Например, объяснял, как увернуться и при этом нанести удар, даже если не сможешь причинить большого вреда:

– Уязвишь врага не сильно, зато сильно уязвишь его самолюбие, - острил старший братец, а престарелый наставник, сидя в сторонке, одобрительно кивал и говорил:

– Я вижу тут одного бойца, из которого точно выйдет толк.

В прежние времена Влад чувствовал себя задетым, когда при нём хвалили старшего брата, но сейчас ничего такого не ощущал. Он был готов прощать всё и всем, радовался каждому дню своей жизни и не замечал земли под ногами, словно воспарил к небесам. "Наверное, именно так ощущают себя блаженные люди, - говорил себе Влад.
– Пусть Страны Блаженных нет, но это не значит, что самих блаженных тоже нет. Они есть, но разбросаны по земле". Княжич всерьёз думал, что нежданно-негаданно достиг безгрешного идеала, но дьявол, запертый в оружейном подвале, и дьявол, которого отец Влада прятал под рубахой, наверное, посмеивались: "Когда человек так легко воспаряет к небесам, это значит, что он вот-вот грохнется наземь и пополнит собой ряды грешников".

Княжич ничего такого в себе не подозревал и потому был удивлён, когда в голове начали появляться странные мысли. Он почему-то вдруг вспомнил, как в раннем детстве, в Сигишоаре, донашивал за старшим братом некоторые куртки, шапки, пояса. Влад носил эти вещи гордо, ведь почти у каждой была славная история. Например, синяя бархатная курточка пережила сражение между Мирчей и мальчишками с Башмачной улицы. А ещё Влад охотно донашивал праздничную шапочку, обтянутую жёлтым шёлком и украшенную коричневым блестящим мехом. В эту шапку старший брат когда-то набрал целую кучу мелких камней, а затем с высокой ограды обстрелял ими своего давнего врага, рослого поварёнка, которому не смог бы отомстить другим способом. Такие шапки донашивать не стыдно. И вот теперь Влад подумал, что обрадовался бы, передай ему Мирча свою жену...

...но чтоб всё по закону. Влад хотел бы освободить старшего брата от обязательств и принять их на себя - считаться женатым, а старший брат пусть станет снова холостым и найдёт себе новую жену, если захочет. Вот такие мысли бродили в голове у новоявленного грешника, которому уже почти исполнилось тринадцать.

Хорошо, что ему хватило ума не спрашивать отца Антима, возможно ли передавать жён. Сказано ведь: "Не возжелай жены ближнего". Конечно, священник за такие мысли поругал бы. "А, может, брат поймёт?" - думал Влад, и всё выжидал подходящее время для разговора, пока однажды не решился.

Был жаркий летний день. Только что закончился урок воинского дела. На этом уроке Мирча опять показывал Владу некоторые уловки в битве на мечах. Оба брата запыхались и пошли к ближайшему колодцу умыться.

Колодец этот находился на скотном дворе - круглый, с каменными стенками. Рядом не было никого. В дальнем углу двора три работницы вычищали коровник, но они переговаривались о своих делах, поэтому вряд ли стали бы вслушиваться, о чём говорят государевы сыновья. Кроме голосов работниц ничто не нарушало тишину. Даже свиньи, обычно гулявшие тут с деловитым хрюканьем, попрятались от жаркого солнца и ничем не выдавали своего присутствия.

Мирча подошёл к колодцу, взял ведро, привязанное к журавлю, набрал воды, поставил на каменный край и вдруг окунул в ведро голову по самый затылок, а затем, отплёвываясь и отфыркиваясь, начал тереть ладонями лицо.

Влад молча смотрел на брата и на расплескавшуюся воду, которая делала светлые камни колодца странно тёмными. Правда, тёмные пятна тут же начинали бледнеть, и в этом тоже было что-то странное и загадочное.

Тем временем старший брат спохватился, понял, что забрал себе всю воду, решил "поделиться", зачерпнул горстью, плеснул на младшего, но тот резко увернулся и снова застыл.

– Ты чего такой?
– спросил Мирча.

Влад всё думал, как бы приступить к разговору. Наверное, следовало начать издалека:

– Брат, а тебе нравится быть женатым?

– Не, не нравится, - рассеянно ответил старший, подвинул к младшему ведро, но вдруг что-то понял и начал усмехаться.
– Ты ведь не про женитьбу хочешь знать, да? Да?

Влад молчал, а старший брат посмотрел со значением, потрепал по плечу и тихо сказал:

– Никому не рассказывай. Даже отцу Антиму на исповеди не рассказывай, про что думаешь. А то и тебя женят. Оглянуться не успеешь, как тебе невесту приищут. Я дурак был - попался. А ты умнее будь. Не торопись жениться.

Влад молчал, но всё больше и больше таращил глаза, а Мирча, не дожидаясь расспросов, продолжал:

– Ты зря не ходишь в город.

– Нам ведь не положено в город ходить одним, - робко заметил младший брат.

– А ты оденься попроще и выйди через задние дворы, - ответил старший, - тогда никто и не хватится. В городе есть на что посмотреть. Особенно если ярмарка или гулянья. В городе красивых девушек много. И не смотри на тех, кто носит шёлковую одежду. Смотри на тех, кто носит льняную - они ничем не хуже. А кроме того, для них с государевым сыном знакомство свести - не позор, а честь... И не робей, заведи разговор. Как увидишь, что улыбнулась, сказу скажи ей, кто ты.