Чтение онлайн

В связи со свадьбой Влад и узнал, что в Венгрии существует род Гуньяди, глава которого, некий Янош, владеет обширными землями, а также имеет очень большое влияние в венгерском королевском совете. Отец Влада и Янош дружили много лет, так что венгр охотно согласился отдать румынам одну из своих младших сестёр, которая как раз была ровесницей четырнадцатилетнего Мирчи.

Вместе с ней во дворце появилось шесть новых служанок, таких же юных, но в отличие от госпожи они вели себя свободно, а не так, будто пребывали в монастыре, обвешанные веригами. Служанки смеялись и тараторили, а если на этих шестерых обращал внимание кто-нибудь молодой и знатный, девицы улыбались и всем своим видом показывали, что очень счастливы.

Казалось бы, молодожёны тоже должны были выглядеть счастливыми, но нет. Влад, целых полгода ждавший, чтобы посмотреть, к чему же приведёт свадьба брата, оказался очень удивлён, когда заметил, что Мирча быстро охладел к супруге и избегал лишний раз встречаться с ней - чаще всего молодожёнов видели вместе тогда, когда государева семья шла в церковь. Четырнадцатилетний муж делал лишь то, что требовал обычай, и не более. Глядя на жену, улыбался ей, но получалось как-то нарочито. Она тоже улыбалась в ответ, отдавая дань вежливости.

"Странная получилась женитьба", - думал младший брат, глядя на старшего, ведь вся эта история нисколько не напоминала историю первой отцовой женитьбы, слышанную в детстве, и даже не напоминала историю с брэилянкой.

Родитель, когда ходил в храм с новой женой, хоть и не улыбался, но сжимал ей руку особым образом, когда думал, что посторонние не замечают. Мирча ничего такого не делал, и Влад сказал об этом отцу Антиму, однако священник только пожал плечами:

– Так, как женился твой брат, почти все государи женятся. Они женятся из расчета государственной выгоды.

– А почему мой отец женился на моей маме по-другому?

– Времена были другие.

"Вот и отец так же объяснял Мирче, - подумал княжич, - дескать, сейчас времена изменились". Но это объяснение не вносило ясности.

– А почему отец женился на брэилянке?
– продолжал спрашивать Влад.
– От этого есть выгода государству?

– Думаю, нет, - сказал священник.
– Твой отец выбирает себе жён, руководствуясь не выгодой, а своими склонностями - так и мачеху твою выбрал. Но это не грех. Государям не обязательно делать всё по государеву обычаю.

– А почему отец уговорил Мирчу жениться по государеву обычаю, если сам не хочет?

– Чтобы рассудительность твоего брата уравновесила безрассудные поступки твоего отца, - объяснил отец Антим.
– Твой брат согласился и поэтому заслуживает большого почтения за свою рассудительность.

– А жена у Мирчи тоже рассудительная?

– Не знаю. Время покажет. Но ты всё равно относись к ней с почтением, с родственным почтением. Ведь ты теперь её деверь. А она тебе невестка.

"Она для меня невестка. А я для неё деверь", - мысленно повторял Влад, но очень смутно представлял себе, что это значит, ведь в сказках ничего не говорилось про невесток и деверей. Конечно, можно было опять спросить у отца Антима, но княжич решил сам попробовать догадаться, ведь беспрестанно спрашивают обо всём лишь маленькие дети. "Вот, например, загадка, - говорил он себе, - если относиться к кому-то почтительно, то можно его жалеть?"

Временами невестка вызывала у деверя жалостливое чувство. Она никак не могла прижиться в новом доме, потому что говорила только на венгерском языке. Этот язык был распространён за горами, а в Тырговиште - нет. Чтобы объясниться с посторонними, жене Мирчи приходилось обращаться к помощи служанок, три из которых одинаково бойко разговаривали по-венгерски и по-румынски.

Наверное, служанки выучились беседовать на двух языках точно так же, как Мирча и Влад выучились этому, живя в Сигишоаре. В тех местах, где румыны и венгры селились бок о бок, подобное умение не являлось редкостью. Правда, этот навык чаще показывали румыны, чем венгры, а двуязыкие невесткины служанки лишь подтверждали общее правило - они носили румынские имена, и, значит, именно румынской речью владели как родной, а венгерский язык освоили по необходимости.

Влад, переселившись из-за гор пять лет назад, успел подзабыть венгерскую речь, но как только в Тырговиште приехала целая толпа венгров, привезших невестку, он начал очень быстро вспоминать и даже расспрашивал некоторых гостей о том, что творится в дальних краях. Ничто не мешало так же поговорить с женой брата, но Влад почему-то не решался.

Он лишь смотрел на неё. Смотрел в храме, смотрел во время общих семейных застолий, а ещё - в то время, когда она бродила по дворцовым садам и не замечала никого. Казалось бы, зачем уделять столько внимания именно ей? Вокруг было много таких же сверстниц - и простых, и знатных - но стоило хоть ненадолго задержать на них взгляд, как те начинали хихикать. Влад отворачивался и уходил, потому что сам толком не знал, зачем на них уставился, и что ему от них надо.

А вот невестка так привыкла, что на неё все таращатся, что перестала обращать на это внимание. Если б она вдруг увидела, что деверь на неё смотрит, то не стала бы хихикать. Точно не стала бы. Наверное, поэтому Влад смотрел и смотрел на неё - как она поворачивает голову; как убирает со лба прядку волос, выбившуюся из причёски; как приоткрывает рот, чтобы что-то сказать или вздохнуть; как ходит; как стоит, положив правую ладонь на запястье левой руки. Когда она гуляла по саду, то обычно глядела себе под ноги, и потому наблюдать за ней на прогулках, не боясь оказаться замеченным, было удобнее всего.

Так прошла весна и весь июнь. За это время сам собой сложился новый распорядок жизни. Каждый день после всегдашних уроков Мирча уходил к отцу - в канцелярию или ещё куда-то - а Влад отправлялся в сады, рассчитывая найти там невестку и, как правило, находил. Иногда с ней были все шесть служанок, но чаще - лишь одна из шести, которая шла позади госпожи, сильно отставая. Жена брата задумчиво ступала по дорожкам или по траве, но иногда останавливалась и зорко оглядывалась, будто ждала кого-то. В такие моменты деверь еле успевал скрыться за кусты, а затем, подождав немного, продолжал наблюдение.

Поначалу, выслеживая невестку издалека, он даже не помышлял о том, чтобы подойти, но затем начал задумываться: "Лето закончится, настанет промозглая осень, жена Мирчи прекратит прогулки, скроется в своих комнатах, и ты не сможешь смотреть на неё так часто. Разве что в храме увидишь, но этого не достаточно. Значит, нужно подойти и завести разговор. Тогда ты получишь предлог, чтобы по-приятельски приходить к ней в гости осенью".

Когда решение созрело, всё стало легко и просто. Влад нагнал невестку, окликнул, сказал, что раньше видел её здесь. Затем спросил, не скучно ли ей, и почему та не играет со служанками в игры.

Она так обрадовалась! Сказала, что служанки до смерти надоели, что они ничего не знают, но обо всём рассуждают, и это невозможно терпеть. Сказала, что рада бы поговорить с кем-нибудь, кроме них. Невестка сразу оживилась, зарумянилась и начала расспрашивать:

– У вас столько странных обычаев.

Она привела деверя в свои покои, усадила на скамью и уселась рядом. По всему было видно - сейчас слова посыплются, как орехи из мешка. "Женщины не могут без болтовни, - мысленно оправдывал её Влад.
– Если в мужнином доме не найти подруг, а служанки до смерти надоели, то кто бы ни подвернулся в собеседники - всяк хорош". Однако не все присутствующие считали происходящее чем-то обычным - шестеро служанок выглядывали из-за дверного косяка и хихикали так, что госпоже даже пришлось прикрикнуть на них: