Чтение онлайн

– Тоже Владом назвали?
– спросил у неё Гуньяди.

Колца ничего не смогла ответить, потому что не поняла вопрос - подобно маленькому Раду она совсем не говорила на венгерском языке.

Сёчке ответила вместо неё:

– Да.

Обернувшись к тринадцатилетнему гостю, с которым знакомился первым, Гуньяди уточнил:

– Значит, ты Влад, и он Влад?

– Да, - натужно произнёс княжич.

Янош вдруг понимающе хмыкнул и сказал:

– У меня тоже младший брат есть, которого Яношем зовут.

Без сомнения, венгр сделал такое признание, желая пробить стену недоверия, и этой цели он достиг.

– А вы по возрасту очень разные?
– спросил Влад.

– Не очень, - Гуньяди помотал головой.
– Он всего на несколько лет меня младше. Так уж случилось. Я, помнится, поначалу был недоволен, когда появился у меня брат-тёзка, и ещё больше был недоволен, когда вслед за братом появилось у меня множество сестёр. Однако родня есть родня, - Янош улыбнулся своей сестре-кузнечику.

– Да, родня есть родня, - согласился Влад, после чего хозяин замка решил перевести разговор на другое:

– А ты знаешь, откуда мы с твоим отцом знакомы? Тебе про короля Жигмонда, небось, рассказывали? Так вот у Жигмонда мы с твоим отцом служили вместе. Даже случилось вместе повоевать.

Когда Гуньяди сказал про своего младшего брата, тоже зовущегося Яношем, Влад подумал, что хозяин замка - человек неплохой. Княжичу даже захотелось забыть про обидный покровительственный жест - руку на плече. Этим жестом венгр явно утверждал своё превосходство, но с другой стороны такой поступок казался вполне обоснованным для того, кто принимает гостей.

Влад почти успокоился, но тут прозвучали слова о войне, и он не смог удержаться от язвительного замечания:

– Дядя Янош, а когда ты в поход выступаешь, чтобы вместе с моим отцом прогнать турков? Отец своё войско уже собрал.

– Ууу!
– засмеялся Гуньяди.
– Да вот выступаю со дня на день. Последние сборы заканчиваю. А пока тут за хозяина останется...

В это мгновение под руку Яношу проворно поднырнул какой-то мальчик лет десяти, и большая пухлая пятерня взрослого легла на хрупкое детское плечо. На этот раз жест был не покровительственный, а оберегающий.

– ...вот. Это мой сын Ласло, - сказал Янош и, обратившись к отпрыску, добавил.
– Ласло, будь приветливым хозяином. Покажи гостю, как мы живём. Влад теперь нам родня, вот пускай и посмотрит.

Маленький Гуньяди хитро улыбнулся. Так улыбаются люди, которым есть, чем похвастаться, а ведь хвастовство это тоже способ показать превосходство над другим человеком, если, конечно, тот признает, что восхищён. Вот почему Влад, следуя за Ласло и внимая ему, дал себе слово, что не станет ничем восхищаться только из вежливости: "Мой отец не заискивал перед мадьярами, и я не буду".

Показывать что-то необыкновенное хозяйский сын не спешил. Сперва провёл по сумрачным коридорам подвалов, где то и дело указывал на двери, казавшиеся Владу одинаковыми, и говорил:

– Тут - вино в бочках. Тут - солонина. Тут - зерно и крупа, но это на случай осады, а что не про запас, хранится в другом месте.

Перед одной из дверей маленький Гуньяди почтительно остановился и сказал:

– Тут - порох, много пороха.

Влад не выразил восхищения, но провожатый, казалось, только пробовал силы, и, как ни в чём не бывало, повёл гостя дальше, наверх. "Нет, я не поддамся, - говорил себе Влад.
– Одно дело, когда старший Гуньяди утверждает надо мной своё превосходство, и совсем другое дело, когда то же самое пытается проделать десятилетний. Ему меня не перехитрить!" А Ласло меж тем водил гостя по замку, и притворялся, будто всего-навсего показывает устройство этого жилища и ничего не затевает.

Замок кишел народом. В конюшнях кипела работа - там чистили лошадей. Во дворе несколько человек стаскивали пустые сани к стене под навес. Из дверей кладовых постоянно выходили люди с большими мисками и корзинками, а из кухни по всему первому этажу разносился гром металлической посуды, голоса поваров и запах чего-то жареного. В коридорах и на лестницах сделалось очень тесно, потому что слуги бегали туда и сюда, таская перины, кувшины, тазы. В большой зале на третьем этаже заканчивались приготовления к ужину, поэтому в соседних комнатах сундуки были раскрыты, и оттуда доставали блюда и кубки.

Куда ни заглянешь - везде люди. Даже в глухом закоулке, где, казалось, было совсем нечего делать, хозяйский сын и его гость наткнулись на людей. Странный остробородый человек, одетый в пёстрый кафтан с пришитыми там и сям бубенчиками, разговаривал со служанкой-ключницей. Она показала собеседнику связку ключей и потрясла, чтобы связка зазвенела, а тот в ответ зазвенел рукавом, и служанка засмеялась.

Ласло хмыкнул:

– Это наш шут. Мы зовём его Пустозвон.

Увидев хозяйского сына, Пустозвон нисколько не смутился и отвесил почтительный поклон, при этом пританцовывая, отчего зазвенела вся одежда.

– Он ещё посмешит нас сегодня за едой, - сказал Ласло и улыбнулся, рассчитывая, что гость тоже улыбнётся, но Влад остался невозмутим.

Тогда Ласло повёл его дальше, в ту часть замка, которую они ещё не посещали, и оказалось, что там есть, на что посмотреть. До сих пор княжичу приходилось видеть помещения, которые выглядели очень просто и скромно - настолько скромно, что стены там были неоштукатуренными и показывали каменную кладку, как она есть.

Вот почему Влад заинтересовался, когда в одной из частей замка увидел совсем другую обстановку. Стены там оказались не просто ровными и белыми - их разрисовали цветными узорами и сценками из придворной жизни. На полу лежали турецкие или татарские ковры, всю мебель украшала резьба, а скатерти и покрывала выглядели так красиво, что вполне годились на то, чтобы пошить из них праздничную одежду. Светильники были сделаны из золота, поэтому в каждой комнате, окажись то спальня, столовая или просто комнатка без названия, сидел слуга, отвечавший за сохранность вещей.

– Отцовы покои, - сказал Ласло.

В одну из комнат зайти не удалось.

– Там отец обсуждает дела, - шёпотом произнёс Ласло.
– Там стол, на столе карта, и вокруг неё всегда толкутся люди. Но нам смотреть нельзя.

Соседние покои тоже выглядели богато, но помимо ковров и резной мебели, там имелось множество изящных вещей - небольшие настенные зеркала, шкатулки, деревянные раскрашенные статуэтки святых и прочее. И опять во всех помещениях сидели сторожа с той лишь разницей, что это были не слуги, а служанки.

В самой большой комнате расположилась хозяйка замка и другие женщины, которые увлечённо слушали рассказ Сёчке о жизни в чужих краях. "Вот любопытно, что Сёчке расскажет обо мне и расскажет ли?" - подумалось Владу, но Ласло не стал задерживаться возле женщин, лишь коротко пояснил:

– Здесь мамины покои.

Кое-где делался ремонт. Рабочих не было видно, потому что наступил поздний вечер, и они ушли отдыхать, но признаки их присутствия - строительные леса, кучи каменного крошева и деревянные бадьи, испачканные побелкой - оставались.