Чтение онлайн

Он, естественно, не понял. Ну, бросать камни она умела, Каэдрон еле увернулся.

– Спускайся, тварь!
– шипел он.

Тамара поразмышляла и достала из рюкзачка маленький удобный топорик. В родном мире Тамары милиция в заповедник не заглядывала, и от пьяных чужаков тетки умели отбиваться сами. Вот такими туристическими топориками, жестоко и без размышлений. А как иначе? Кругом лес, безлюдно, а придурки от вседозволенности быстро звереют. Приходилось пару раз и Тамаре "дрова колоть". Один подлечился, стал ходить на скалы, но Тамару оббегал по другой границе заповедника. Судьбой прочих она не интересовалась.

Каэдрон не испугался. Правда, и не орал, просто выглядел немного озабоченным. Без лишних разговоров Тамара взмахнула топориком, целя по контуру. Лезвие острое, чего-нибудь да найдет. Парень мягко отступил.

– Я - Владыка!
– напомнил он.

Не понял? Что ж... Новый блеск лезвия, еще шаг назад, и еще... Она загнала его в чащу. Юношу явно поразило, с какой молчаливой сосредоточенностью она старалась ему что-нибудь отрубить. По крайней мере, перестал пугать, что Владыка. Молча отступал, а затем вообще шагнул куда-то вбок, за ствол, за куст - и пропал. Вот и ладно, одной проблемой меньше.

Могла она уйти от него по скале? Да. Но потом была бы вынуждена от него всегда прятаться. А так пусть прячется он.

3

Дубы расступились, и сразу кончилась Незримая Тропа. Далее шел обычный торговый путь. Каэдрон шагал широко, сдерживая желание взлететь. Один раз он по молодости сделал так - замковых коров собирали по лесам неделю. И отец сказал тогда строго:

– Полеты - за Незримой Тропой!

А уж если отец сказал строго...

Повстречалась бригада плотников из деревни. Опять кто-то погорел, пошли отстраивать недотепу. Мужики шли быстро, деловито. Значит, отец в замке.

Стражники у ворот подобрались при виде хмурого юного Владыки, сверкнули белизной доспехов. Охраняла замок свирепая храмовая стража, потому что своей гвардии у Драконов никогда не было, да и к чему она им? Однако новый Дракон отличался странной человечностью, не вызывал вокруг себя волн панического ужаса - и замковое добро теперь приходится стеречь. Северные мужички - людишки ушлые, могут и у Дракона спереть что плохо берегут.

Каэдрон нашел взглядом командира стражи.

– Быстрюк, старшину шахтерского поселка немедля к отцу!

Смуглый вислоусый крепыш тотчас что-то крикнул посыльному гортанным голосом, и тот умчался на конюшню.

– И говори по-русски!
– рявкнул мгновенно взбеленившийся Каэдрон.
– Здесь тебе не Молдавия! Спалю!

В угрюмой тишине юный Дракон прошел во двор, где его и нагнал старый воин, бывший когда-то наставником маленького Владыки.

– Простите Быстрюка, Владыка!
– посоветовал он.
– Посыльный у нас недавно, по-русски понимает только маты.

– На Теплый Берег его!
– проворчал Каэдрон.
– Там же висит заклятие универсального перевода?

Воин хмыкнул. Каэдрон тоже. Об универсальном переводчике они оба были не лучшего мнения.

Новый Дракон, как обычно, стоял в башенном зале у одного из стрельчатых окон. Стоял, смотрел на южную дорогу и молча ждал. Пятнадцать лет все время для размышлений он провел здесь, глядя на дорогу. Это стало привычкой, все знали о ней, но мало кто знал, что это значит. Лой Ивер, глава клана Кошек, конечно, знала.

– Все ждешь?
– проворчала она.
– Я убью эту рыжую мерзавку, пусть только вернется! И где, интересно, ее до сих пор носит? Пятнадцать лет! Даже мы, Кошки, великие гулены, не позволяем себе...

Дракон усмехнулся, и Кошка невольно осеклась. Он, конечно, человечный Дракон, но лучше не рисковать по глупости.

– Ты до сих пор считаешь, что она жива?
– спросила Лой после долгого молчания.

– Нет, - сказал Дракон не оборачиваясь.
– Я просто стою у окна.

– Ты всегда будешь ждать свою Тэль, - вздохнула женщина.
– Уж такие вы, Драконы. Однолюбы. А мы, Кошки, как последние дуры, все крутимся рядом...

В ее голосе зазвенела слезинка.

– Каэдрон идет, - заметил Дракон.
– А злой-то какой! Как бы стражу не спалил.

– Где?
– с любопытством высунулась Лой, слез как не бывало.
– Ух, ты, мой котеночек! А подрос-то как! А вышагивает! У, котяра!

– Подрос, - усмехнулся Дракон.
– Просится на знаменитые балы Кошек.

– Нет, - помрачнела женщина.
– И еще раз нет. Если клан признает в нем своего - это станет концом клана и соответственно началом всеобщей войны. Он лидер, и он сильнее меня! С его фамильным бешенством до войны один шаг. Нет уж, Кошками должны править Кошки! А как хотелось бы привести его в бальный зал и крикнуть всем:

– Смотрите, какой у меня Котенок! ...

Но нет... к клану я его не пущу.

– Отец!
– влетел в зал Каэдрон.
– У нас объявилась.... О-о! Тетя Лой! Вот вы и объясните, наконец, почему это мне нельзя на ваши балы! Давно хотел узнать, кто против, отец или глава клана Кошек? И, главное, почему?

Женщина с нежностью разглядывала его, и юноша недоуменно замолк.

– Я скажу ему, - наконец решилась женщина.
– Я больше не могу обманывать!

Дракон хмыкнул и кивнул.

– Тебе нельзя туда, - вздохнула Лой и взяла юношу под руку.
– Против и отец, и я. А когда узнаешь, против будешь и ты.

– Узнаю - что?

– Что Дракон ты - наполовину. А наполовину... нет, не Неведомый! Наполовину ты Кот. Если клан тебя признает, то пойдет за тобой, а не за мной, потому что ты - самый сильный Кот, лучший из всех! Но клан тебе отдавать нельзя, ты его погубишь со своей драконьей вспыльчивостью, обидчивостью, слепым бешенством! Ведь ты только для Кота взрослый, а в Драконах тебе еще расти и расти! Расти, мой котенок, набирайся мудрости! А я... я буду рядом... иногда...

Лой всхлипнула и выбежала из зала.

После угрюмого молчанья Каэдрон наконец буркнул:

– Вот спасибо за подарок к совершеннолетию. И что мне теперь?...

– Ты хотел сказать, у нас объявилось что-то, - неловко напомнил Дракон.

– А, пустяки. На скалах объявилась женщина... наверно, все же женщина.... Ну, рядом с ней никакая магия не работает.

– Совсем никакая?!

– Ага. Я даже в себя не смог перекинуться, хотя очень старался. Она хотела зарубить меня топором.