Чтение онлайн

— Как курам, — икнул Меоке.

— Точно, — Милле понравилась аналогия, — курам. И выбирают еще посочнее. — И она расхохоталась. Альма усмехнулась.

Ллойву посидел немного, потом поднялся.

— Уже уходишь? — отстраненно спросила невеста.

— Уже за полночь. Доктор настаивает на выполнении режима. К тому же я устал.

— Ты как дитя, Ллойву, — холодно заметила Альма.

— В соседнем зале осталось еще достаточное количество твоих любовников. Боюсь, со всеми мне не сладить, — Ллойву любезно улыбнулся всем троим.

— Какой же ты зануда! — проныла Мильен. — Тебе придется взять его на перевоспитание, Альма.

— Боюсь, он неисправим, — улыбнулась невеста.

Раздался низкий гул. Троица на диване поначалу не обратила на него внимания. Ллойву замер, коснулся ладонью виска. Гул нарастал, перерастая в оглушительный треск. Ладонь у виска сжалась в кулак, ногти впились в кожу.

— Что это? — вяло спросила Мильен. Потом что-то рассмешило ее, и она расхохоталась. — Гнев Ллойву? Ты опасен, братец.

Меоке поддержал ее и теперь они смеялись как безумные. Альма улыбнулась, но затем, не выдержав, рассмеялась тоже. Ллойву, побледнев, оглянулся на них. Гул стих, но затем набрал силу снова. Земля дрогнула. И изящные вещицы с полок полетели вниз.

— Что это? — отсмеявшись, спросил Меоке. — Землятрясение?

— Лиротрясение! — хохотала Милле. — И Гайотрясение. — Альма заливалась вместе с ней.

Спустя секунду треск и толчки прекратились. Ллойву, чуть расслабившись, обвел глазами развеселившуюся троицу. Молодые иллои хохотали, словно безумные. Он взялся за ручку двери.

— Доброй ночи…

— Ллойвутрясение…

— Не налегайте на спиртное, «эйфори» плохо сочетается с алкоголем.

— Утрясение…

Ллойву вышел, оставив хохочущих асатров в малой гостиной. Он перехватил первого попавшегося лакея.

— Передайте господину Армару, моему компаньону, что я жду его на улице. Мы отправляемся домой.

— Хорошо, господин Лир.

— Он, должно быть, рядом с раненым Вайзе.

— Да, я узнаю.

— И где мне найти господина Гайо. Советника.

— Он в большом зале, — с этими словами Ллойву отпустил слугу. И направился снова в большой, цветущий огнями и танцующий зал. Где-то в глуби обнаружился Советник. Толчки не сильно обеспокоили гуляющую толпу, словно бы и не были замечены вовсе. Музыка по-прежнему играла, пары танцевали.

— Ллойву! — Тиллу распахнул объятия. Как же здоровяк любит обниматься, когда выпьет. Ллойву терпеливо перенес еще одно объятие.

— Я вынужден покинуть твой прекрасный праздник.

— Праздник твой! — лукаво улыбнулся Тиллу.

— Неважно. Я зашел попрощаться.

— Уже уходишь? А как же Альма?

— С ней мы уже пожелали друг другу спокойной ночи.

— Она не против? — расстроился Советник.

— Доктор рекомендовал мне режим, Советник. Нет причин его нарушать.

— Неужели даже для Альмы не будет исключений? — ласково улыбнулся Тиллу.

— Я бы рад остаться на этом великолепном празднике, но я устал. И это правда.

— Чтож, — Тиллу еще раз прижал к себе своего зятя. — Доброй ночи.

— Доброй ночи.

Ллойву с облегчением направился к выходу.

— Господин Лир… — Услышал Ллойву за спиной, с едва скрываемым раздражением повернулся на голос. Молодой иллой, одетый с претензией на роскошь, догонял его, хотя его товарищи тянули назад.

— Господин Лир. Прошу немного вашего времени, — иллой отмахнулся от рук, тащивших его за одежду.

— У вас минута. Я слушаю, — Ллойву заложил руки за спину.

— Я отправлял вам на суд свою работу… Эстилла Йорм. Помните? «О токах энергий». — Иллой волновался и с трудом формулировал мысли. — Вы не ответили мне. Быть может, работа ужасна, я понимаю… Я только хотел знать ваше мнение…Что… надо… доработать… — Иллой смутился, когда страций пристально взглянул на него потемневшими изумрудными глазами.

— Я помню. Вы же не мой студент, не так ли? Профессор Римм ваш наставник.

— Нет, но… говорят, что вы лучший в этом направлении…

— Я припоминаю. Ваша работа осталась в Окторуме. Я не успел оценить ее полностью, но начало как будто было недурно. Я вынужден сделать перерыв в работе. Я отвечу вам письмом, если не возражаете.

— Что вы! Я буду рад, — иллой, назвавшийся Эстиллой Йормом, густо покраснел. — Я бы хотел поступать на факультет физической теории. Там требуют…

— Я знаю. Публикации. Мы можем обсудить вашу работу чуть позже. Когда я вернусь к работе.

— Да, да, конечно. Я буду ждать письма.

Ллойву чуть поклонился и быстрым шагом покинул зал. Слишком много людей. Много событий… Душно.

«Вот видишь!» «Я так боялся». Выцепило ухо громкий шёпот недавнего собеседника. Все боятся Жертвенных. А Жертвенные боятся иллойского большинства. Верно Милле говорит. Едва им приспичит, они могут скормить Окто всех, до кого дотянутся.

Ллойву с наслаждением вдохнул прохладный вечерний воздух. Расторопный кучер уже подогнал коляску к крыльцу, однако задерживался компаньон.

Ллойву спустился с лестницы, прошел вдоль экипажа к самым кродовым мордам. Людь испокон веков седлала коней. Иллои же, не желая иметь ничего общего с ними, приручили этих вот нелепых животных. Полуптицы — полуящеры. Селекция за долгие годы уменьшила кродов в весе, вытянула их, нарастила мышцы. Теперь эти животные ничего общего не имели со своими приземистыми предками. Высокие, стройные и мускулистые бегающие на задних лапах, они могли развивать приличную скорость под седлом. Ллойву погладил морду правого запряжённого крода. Тот взглянул на иллоя сиреневым глазом и застрекотал.

— Осторожно, вашстратство. У Черныша несварение сегодня. Злится он.

— Он не станет, да? — Ллойву погладил животное по носовой пластине. — Не станет брыкаться. — Крод опустил голову в ладони Жертвенного, закрыл глаза. — Потому что ты славный мальчик.

— Как ему не быть славным, — довольно кивнул кучер, радуясь возможности поговорить. — Звери, они как иллои, к ласке льнут.

Ллойву почесал кроду под скулой, погладил по шее. Черныш застрекотал, отряхиваясь. Жертвенный прошелся вокруг коляски, вскочил на подножку.