Время и деньги
Шрифт:
Он слышал, как вошла Нира, но глаз не открыл — любое движение отзывалось болью в голове.
— Я принесла поесть.
Несмело подойдя, Нира сочувственно взглянула на обессиленного, лежавшего с закрытыми глазами полуэльфа.
«Я слышу, как тебе плохо. Я могу снять боль».
«Предложив мне шаших?» — вымученно вздохнул Гилэстэл. — «Он не поможет. И не нужно сейчас лезть в мою голову, она и так пухнет».
«У меня нет его при себе», — смущенно улыбнулась девушка. — «Я могу помочь другим способом. Правда. Разреши?».
Помедлив, Гилэстэл шевельнул пальцами и согласно промычал. Нира села на кровать в изголовье и осторожно коснулась головы князя. Почувствовав, как напряглись его плечи, успокоила мягким поглаживанием по белым волосам.
— Я отца так лечу, когда у него приступ бывает. Не беспокойся, не буду лезть в твои мысли. Не думай ни о чем, отпусти свою душу полетать.
Полуэльф медленно открыл глаза, глядя на склонившуюся над ним девушку. Она успокаивающе кивнула, и длинная белая прядь, выбившаяся из косы, мазнула по его щеке. Голубые глаза смотрели сочувственно и открыто. Тепло чужих пальцев было непривычно и беспокоило. В полуэльфе, словно в диком звере, впервые ощутившем ласку человечьих рук, боролись недоверие и желание продлить это удивительное ощущение.
«Моя душа как дикая птица. Если ей понравится на воле, она может не вернуться в клетку».
«Не бойся, я приведу ее обратно».
Он смотрел на неё с минуту, а затем прошептал:
— Ты не могла бы распустить волосы?
Она удивленно повела бровями, но, уступая его просящему взгляду, расплела косу. Белоснежные волосы свободным потоком заструились по её спине и плечам, окутали Гилэстэла облаком.
«Верь мне».
И Гилэстэл, не доверяющий никому, кроме себя и Астида, поверил. Он закрыл глаза, глубоко вздохнул и отпустил свою душу, отдавшись во власть теплых рук.
Нира сдержала обещание. Успокаивая его разгоряченный разум и унимая боль, она не читала его мысли, не искала воспоминаний. То единственное слово, которое она услышала, было сказано им вслух. Одно слово, выразившее всю глубину одиночества, тоски, старой обиды и скорби. Тихое-тихое, как выдох. Звучащее на всех языках одинаково.
Глава 14
Гилэстэлу приснилась Илфириенна. Несчетное количество лет она не появлялась в его снах. Окутав волнами снежно-белых волос, она склонилась над ним, погладила по щеке, глядя с невыразимой нежностью. Он прижал её ладонь к своему лицу.
«Гил, мальчик мой!»
— Мама…
«Какой ты стал…Мой прелестный малыш. Мой принц».
— Я больше не малыш. И не принц.
«Ты все тот же».
— Побудь со мной.
«Мне нужно идти. Твой отец ждет меня».
— Мне ты нужнее, чем ему!
Он стиснул её ускользающие пальцы, пытаясь удержать. Носилуэт растаял, оставив лишь тепло мягкой ладони в его руке.
— Останься!
— Я никуда не ухожу, я здесь, — сквозь пелену сна пробился другой голос. — Ты мне пальцы сломаешь!
Гилэстэл вздрогнул, разлепил влажные веки, поморгал. Голубые глаза матери слились с чужими глазами того же цвета — рядом с ним на кровати сидела Нира.
— Руку… Отпусти пожалуйста, — сморщив нос, Нира шикнула сквозь зубы.
Только сейчас полуэльф осознал, что его правая ладонь крепко сжимает пальцы Ниры. Он поспешно разжал кулак.
— Что ты тут делаешь? Уже утро?
Нира потерла побелевшую ладонь.
— Утро, утро, солнце уж припекло. Я у Астида была, поесть ему носила. Зашла проверить, все ли с тобой в порядке. А ты попросил побытьс тобой.
— Я? — озадаченно глянул на неё Гилэстэл.
— Я подумала, что тебе все еще плохо. Голову твою пощупала, а ты как вцепился…
— Я в порядке, — Гилэстэл привстал на локте, проверяя свои ощущения и стараясь скрыть неловкость за сосредоточенным видом. — Хм, даже лучше, чем предполагал.
Нира улыбнулась.
— Тогда вставай. Жунбар в город подался, я и Астид сыты. Еда еще не остыла, ешь сам. А мне еще ваше исподнее стирать.
— Жунбар мог бы и к прачке отнести.
— Еще чего, — фыркнула девушка. — У вас рубахи все тонкого полотна, там их в тряпку устирают. И бинты с Астида, куда их нести-то… Сама отмою.
— Надеюсь, не в одной из ближайших сточных канав? — напрягся полуэльф, садясь на кровати. — Я имел несчастье лицезреть подобный процесс. В ней и дети плещутся, и скотина оттуда пьет, и одежду полощут, и помои туда же. Эту душевную травму мне быстро не залечить. Вряд липосле такой процедуры одежда станет чище, а её владелец — здоровее.
Нира звонко расхохоталась.
— Не трусь, князь! Имея под окном собственный колодец, можешь позволить себе носить по-настоящему чистые рубахи. Мыло Жунбар купил, целый жбан, не только на них хватит.
— Успокоила, — Гилэстэл облегченно выдохнул, чуть улыбнувшись.
— Лечи своего друга. Остальное не ваша уж забота. Да и щедрость твою отрабатывать надо, — снова рассмеявшись, она легко махнула рукой.
— Спасибо, Нира, — с признательностью взглянул на неё полуэльф.
Поев, он помог Нире на треть наполнить водой из колодца пустую бочку, стоявшую под дождевым стоком. Влил туда же согретую в котле на печи воду.
— Всё, дальше я сама! — тоном, не терпящим возражений, отогнала его Нира.
Отправив Гилэстэла к Астиду, Нира принялась за стирку. Зачерпнув две пригоршни серой склизкой массы из жбана, разболтала её в воде. Закинула в бочку ворох рубах и бинтов, и принялась ворочать их жердью, время от времени останавливаясь передохнуть. Решив, что ткань достаточно отмокла, Нира одну за другой вытащила рубахи, и, кинув их на плоский широкий камень, служивший ступенькой у порога, хорошенько отбила крепкой палкой. Затем снова отправила в бочку, и весь процесс повторился вновь.
Стук палки и звук мокрых шлепков перекрыл скрип открываемых ворот. Громкий голос за спиной заставил Ниру вздрогнуть и в испуге обернуться. По двору шли трое мужчин. Человек с деревянным ящиком на ремне, перекинутом через плечо, несомненно, был писцом. Рядом с ним вышагивал солдат из городской стражи в синем чапане и широкополой войлочной шляпе. А за ними, обводя двор внимательным взглядом темных глаз, следовал воин храма Безгласных.
Коря себя за то, что забыла закрыть за Жунбаром ворота, Нира оставила стирку. Вытерла руки о подол и встала, настороженно разглядывая незваных гостей. Приблизившись, троица остановилась. Писец вынул из-за пазухи свиток, развернул его, и не глядя на написанное, важно произнес:
— По королевскому эдикту всем жителямДжезъяна надлежит получить именные грамоты. Чей дом? Кто хозяева?
Пока Нира думала, что ответить, стражник без интереса обвел взглядом бочку, груду мокрого белья, жбан с мылом. Ниру недолго рассматривал с удивленным интересом, потом отвернулся, подошел к столу у печи. Приподнял со стоявшей на нем корзины ткань, вытащил лепешку. «У-м-м..» — мыкнул удовлетворенно и разломил пополам. Вернулся к спутникам и протянул вторую часть лепешки Безгласному.