Чтение онлайн

— Я верну то, что мы взяли, — произнес тихо. — Я отдам тебе свиток. Скажу, где он спрятан. Но Нира уйдет со мной.

Астид замер в ожидании ответа, посматривая на девушку.

«Отсюда никто не уйдет. А местонахождение свитка мне уже известно, — голубоглазый джезъянец кинул насмешливый взгляд на Астида. — Надо отдать ему должное — он смышлен, твой верный пёс».

Оценив выражение лица Астида, с которым тот смотрел на Ниру, Крат-ак-Халь прищурился.

«Пёс! Тебе тоже интересна моя сестра? Нет, я вижу, что нет. О, понимаю. Ты был влюблён когда-то. Не просто влюблён. Ты любил всей душой, всем сердцем. Сейчас оно разбито, исковеркано и растоптано. Хочешь знать, кем? Это он, — кивок в сторону поникшего Гилэстэла. — Он сделал это. Чужими руками, но он».

Нира охнула и вскочила.

— Нет! — негодующе взвился Гилэстэл, громыхнув цепями. — Астид, он лжет!

Полукровка слушал молча, не меняя выражения лица. Но Крат-ак-Халь чуть улыбнулся, ощутив взбушевавшую в душе полукровки бурю. А косой короткий взгляд Астида, брошенный на князя, сделал улыбку джезъянца еще шире.

«Теперь понимаешь, кому ты служишь? И за кого пострадаешь?».

— Астид! Я не виновен в гибели Наллаэн! Эс аигум морт…

Взбешенный Гилэстэл, ощутив внезапный прилив сил, хотел выкрикнуть заклинание, но закончить не успел. Под пристальным взглядом джезъянца язык князя онемел, перестав повиноваться, и слова замерли на устах.

Астид стиснул зубы, опустил голову. Крат-ак-Халь неотрывносмотрел на молчащего князя, буравящего его яростным взглядом.

«Слова, слова…. Немота делает тебя слабым? Ты не в состоянии оправдать себя, защитить себя, не имея языка? Без будоражащих воздух звуков ты бессилен. Твой собственный разум тобой не познан, и собственная мысль не покорилась тебе. Ты берешь силу извне, выкрикивая или шепча слова, найденные на страницах книг. Каков был твой дар при рождении? Дар, который ты притупил, с неистощимым любопытством осваивая всё новые и новые комбинации слов и звуков? Каков твой дар, Гилэстэл? Мне любопытно».

Яркие пятна, завертевшиеся перед глазами, скрыли от Гилэстэла лицо Крат-ак-Халя. В памяти вспыхнул тот день… Пустой кабинет отца, несколько свитков настоле, книга на пюпитре, раскрытая в последней четверти, несколько перьев на подставке рядом с чернильницей, длинный деревянный футляр на самом краю стола. И он, шестилетний мальчик, сбежавший от учителя и проникнувший в святая святых. Забравшись в высокое кресло и вытянув шею, Гил с замиранием сердца рассматривал предметы на столе. Дотянулся до книги, перевернул несколько страниц. Книга была неинтересной — без картинок. Взял одно из перьев — длинное, черное, с красивым серебряным наконечником, совсем не такое, какими учили писать его. Полюбовался, примерил к ладошке, зажал в пальцах, нахмурился серьезно, изображая отца. Вернул перо на подставку, перевел взгляд на футляр. Борьба с искушением длилась недолго. Он подтянул футляр к себе, открыл его и удивился. Там лежала флейта. Гил взял её в руки. Гладкое теплое дерево приятно легло в ладонь. Он улыбнулся, приложил инструмент к губам и набрал в грудь воздуха. В этот миг у двери послышались шаги. Гил, спрыгивая с кресла, сунул флейту на место и захлопнул крышку. Футляр покачнулся, перевернулся и, раскрывшись, упал, угодив острым ребром по инструменту. Флейтаразлетелась на две половинки. Дверная створка распахнулась, и в кабинет вошел отец.

Страх пронзил Гила. Выбросив в сторону двери руку, мальчик вскрикнул, словно желая удержать вошедшего. И отец вдруг замер на полушаге, уставившись невидящим взором в пространство.

Замерла жужжащая у окна оса, зависнув в воздухе. Край занавески, приподнятый ветерком, застыл в неподвижности. Гил, затаив дыхание, боком, по стеночке, обошел оцепеневшего на полушаге отца, и, вышмыгнув из кабинета, пустился бежать. Горестный возглас он услышал, будучи уже в конце коридора.

«Прекрасно! Просто потрясающе! Время! Твой дар — управление временем. Как ты мог разменять его?! Дар — это источник, чистый, незамутненный. Тебе было мало его кристального потока, ты, как глупый крестьянин, расширялрусло, надеясь оросить как можно больше пространства. А стоило бы углубить его, создать озерцо, или хотя бы пруд. Ведь родникталанта так тонок. Ты размазал поток, замутнив его иными водами, малопригодными для питья. Ты иссушил себя. И теперь вынужден искать помощи у других. Но тебе уже никто не поможет».

Гилэстэл, подергивая щекой, буравил Безгласного ненавидящим взглядом. Крат-ак-Халь слегка скривил и выпятил губы.

«Оз-ак-Со!».

Воин вошел, неся в руках большую шкатулку, и с поклоном передал её Крат-ак-Халю. Безгласныйпринял ларец и указал взглядом на Ниру.

«Проводи».

— Нет! — взволнованно засопротивлялась Нира. — Я никуда не уйду! Не трогай их! Я обещала остаться с тобой, если ты их отпустишь!

«Иди, Нира. Их судьба решена».

— Я никуда не пойду! — завизжала девушка, оттолкнув приблизившегося Оз-ак-Со. — Не пойду!

— Нира, уйди!

Громкий окрик Астида прервал её. Нира осеклась, румянец возмущения залил её щеки. Крат-ак-Халь удивленно и одобрительно взглянул на пленника.

— Прошу тебя, иди, — взмолился Астид. — Тебе не нужно видеть то, что произойдет.

Нира истово замотала головой, взгляд её заметался меж князем и Астидом.

«Оз-ак-Со!» — Крат-ак-Халь метнул на стража грозный взор.

Тот обхватил Ниру за плечи и потащил её, упирающуюся, к выходу. Уже за дверью Астид услышал девичьи всхлипы и рыдания.

Крат-ак-Халь подождал, пока стихнет голос Ниры, и открыл шкатулку.

«Первым будешь наказан ты, Гилэстэл. А ты, Астид, сможешь насладиться отмщением за всю боль, душевную и физическую, что он причинил тебе».

Безгласный поставил ларец на пол и извлек из него странный предмет — два округлых стеклянных сосуда, соединенные между собой тонкой горловиной, и оправленные в темное дерево. В одном из сосудов пересыпался мельчайший белый песок. Астид, ожидавший чего-то более страшного, уставился на вещицу с затаенным любопытством.

Поставив предмет на крышку шкатулки, Крат-ак-Халь обратился к Гилэстэлу.

«Знаешь, что это? Это время, его маленький отрезок. Я сам сделал эту вещь. За период, в который песок пересыпается в нижнюю часть, человеческое сердце успевает сделать триста ударов. Обычно, чтобы убить человека, мне хватает периода в сто ударов. Чтобы сделать его слабоумным — триста. Тебя я тоже не буду убивать. Сестра не простит мне вашей смерти. Но я сотру всё из твоей памяти. Все твои знания, амбиции, мечты растворятся бесследно. Останутся только основные рефлексы. Ты будешь счастлив в своем блаженном неведении, и от этого и тебе, и миру станет легче жить. Это и будет твое наказание».

Астид оглянулся на Гилэстэла и перехватил его взгляд — предупреждающий и просящий. Крат-ак-Халь медленно перевернул песочные часы, и, шагнув к Гилэстэлу, крепко схватил его за голову. Гилэстэл мелко затрясся, пытаясь вырваться из хищных цепких рук.

— В…ре…мя! — сквозь стук зубов несвязно просипел полуэльф, и стал оседать под руками Безгласного, закатывая глаза.

«У тебя его больше нет» — качнул головой Крат-ак-Халь, взглянув на остаток песка в верхнем сосуде.

И так и остался стоять. Замер в неподвижности с полузакрытыми веками и склоненной на бок головой. Гилэстэл завис в падении. Песчинки вытянулись тонкой ниточкой в стеклянном сосуде, не успев осыпаться с вершины горки. Перестала клубиться пыль в лучах света, тянущихся из отверстия наверху, и дрожала, посверкивая. На полувзмахе крыльев остановилась муха, взлетающая с плеча Астида.

Полукровка рванулся вперед, вырывая скобы из стены. Пополз, извиваясь ужом, помогая себе руками, и, достигнув цели, ткнул со всей силы Безгласного головой под колени. Крат-ак-Халь деревянной куклой свалился на пол, а Астид подтянулся и накинул цепь ему на горло.

Над головой, медленно раздвигая воздух крыльями, проплыла муха. Низкое «ж-ж-ж» переросло в звонкое «з-з-з», и Астид почувствовал нарастающее сопротивление человека под своими руками. Мысли Крат-ак-Халя преодолевали барьер времени быстрее, чем его тело.