Чтение онлайн

«Он предал тебя! Растоптал твою любовь!».

— Ты сам сказал, что я пёс, — Астид всей массой навалился на Крат-ак-Халя, натянул цепь. — А пёс верен своему хозяину, невзирая на все лишения. Моя преданность этому человеку бескорыстна и вечна. Тебе стоило прочесть мои более ранние воспоминания.

«Ты…чудовище… Оз-ак-Со!».

Астид сдавил горло противника до хруста, до боли от оков в собственных запястьях. Крат-ак-Халь заскреб ногами, толкнул ларец и опрокинул часы. Нижний сосуд раскололся, ударившись об угол шкатулки, и песок просыпался на пол. Тело Безгласного несколько раз вздрогнуло и оцепенело, глаза заволокла блеклая пелена. Тяжело и грузно осел на бок Гилэстэл.

Полукровка отвалился от тела Крат-ак-Халя и перевернулся на спину, судорожно хватая ртом воздух. В потоках солнечного света завертелась вихрем пыль, поднимаемаясапогами вбегающих воинов.

Их не убили. Не тронули даже пальцем, не нанесли ни одного удара. Астид, лежа на полу, бесстрастно глядел снизу вверх на Безгласных, обступивших его и мертвого Крат-ак-Халя, ожидая любого исхода. Он в любом случае выиграл эту битву. Вбежавший Оз-ак-Со растолкал немых братьев и с горестным воплем рухнул на колени возле тела предводителя. Астид понимал едва ли десятую часть из того, чем чуть позже грозил ему джезъянец, размахивая мечом. Его охватила какая-то апатичная безучастность к происходящему.

Безгласные долго обменивались жестами, стоя над телом Крат-ак-Халя, то и дело опасливо и сердито поглядывая на Астида. Итогом совещаниястало то, что полукровку перетащили к противоположной стене и приковали другими цепями. Теми, из которых вчера освободили труп. Четверо воинов бережно подняли тело предводителя и вынесли из камеры. Последним, собрав осколки песочных часов в шкатулку и одарив Астида мрачным взглядом, вышел Оз-ак-Со. Стена сдвинулась и наступила тишина.

Забытая на короткое время боль вновь напомнила о себе. На душе было муторно и сумрачно. «Вот сейчас шаших бы точно не помешал» — полукровка вздохнул и зажмурился.

Он слышал, как звякнул оковами очнувшийся Гилэстэл, как он протяжно застонал и завозился на полу.

— Астид.

Он слышал тихий голос Гилэстэла, но не подал вида.

— Наллаэн умерла не по моей вине. Как я могу убедить тебя?

Помедлив, полукровка поднял веки, и наткнулся на усталый взгляд Гилэстэла.

— Что сделать, чтобы ты мне поверил?

Астид отвел глаза, уставился на горку белого песка на полу. По губам полукровки скользнула полуулыбка.

— Я верю. Верю, Ваша светлость. Вашего слова мне достаточно.

Гилэстэл тяжело вздохнул.

— Но кое в чем я, бесспорно, виновен. В нашем фиаско.

Астид улыбнулся шире.

— По крайней мере, Нира не попала в этот замес.

Едва затихли слова Гилэстэла, как заскрежетали механизмыстены. Оба узника вскинули головы, в напряженном ожидании глядяна образовавшийся проем. В камеру грубо втолкнули Ниру, и она упала, споткнувшись на пороге. Проход закрылся и Астид рассмеялся в голос.

Девушка взглянула на него. В глазах блестели слезы, а на щеке краснел, наливаясь синевой, след от удара.

— Смешно тебе? Надо было дать тебе сдохнуть у тех скал.

У Гилэстэла по лицу скользнула тень, глаза из усталых превратились в колючие и недобрые.

— Кто ударил тебя, Нира?

— Тот воин, что сопровождал меня.

— Оз-ак-Со?

Нира кивнула. Шмыгнула носом, села, вытерла глаза тыльными сторонами ладоней. Неприязненнооглядела прикованных мужчин.

— И зачем только я с вами поехала?!

— Я напомню, зачем, — с готовностью отозвался Астид. — Чтобы заработать. Будь уверена, рассчитаемся сполна. Как только выберемся отсюда.

— Дурак. Когда мы отсюда выберемся, нам даже медный тонг в рот не положат.

Нира встала, отряхнула платье, дотронулась до синяка на скуле.

— В рот? Деньги? — озадачился Астид.

— В Джезъяне и Масгитии такой обычай, — ответил за девушку Гилэстэл. — Покойникам в рот кладут монету, для оплаты стражам у ворот загробного мира. Чем богаче был покойник, тем больше монет. Чтобы у потусторонних врат в очереди не стоял.

— Вот как? — поднял брови Астид. — Интересно, сколько монет поместится в пасти твоего братца, а, Нира? Без языка-то?

— Знаешь, полудохлый и молчаливый ты мне нравился больше, — холодно бросила Нира.

Она села у стены, согнув ноги в коленях и обняв их руками, надрывно вздохнула.

— Так есть хочется.

— А что, братец был настолько негостеприимен? Не попотчевал сестренку? Ну, там, язык заливной, яйца в кляре.

— Астид, уймись, — поморщился Гилэстэл. — Вряд ли Нира успела проникнуться глубоким родственным чувством, но все же.

— Не успела, — подтвердила девушка и поежилась. — Я больше испугалась, чем обрадовалась. Но теперь хоть знаю, кто мои родители. Отец был красивый. Похожий на тебя, князь. Лучше быть с вами, чем с ним.

День медленно затухал. Снаружи остывала раскаленная солнцем земля, а в камере было холодно. Гилэстэл дремал. Нира, съежившись у стены, думала о своем, глядя на отверстие высоко над головой. По стене медленно спустилась многоножка, замерла над головой Астида. Полукровка уловил движение, скосил глаза, рассматривая насекомое. Небольшое усилие воли — многоножка оторвалась от стены и медленно перенеслась на забинтованную ногу Астида, к ступне.

— Фу, какая мерзость, — поморщилась Нира.

Гилэстэл открыл глаза, глянул на Ниру, потом на Астида.

— Значит, так вы и живете? — спросила у него Нира.

— Как?

— Ходите по миру, выискивая, где что плохо лежит? А потом берете это себе?

— Примерно так, — кисло усмехнулся Гилэстэл.

— Астид, — покосилась Нира на полукровку, — что ж ты мне выговаривал, что я на тебе заработать пытаюсь? Вам, значит, можно, а мне нет?

Полукровка не ответил, так как наблюдал за ползущей в вертикальной складке бинта многоножкой. Как только она добралась до середины бедра, Астид приподнял её в воздух и переместил на щиколотку. Насекомое с прежней целеустремленностью поползло по проложенному маршруту.

— А мне бы такая жизнь понравилась, — сказала Нира. — По крайней мере, веселее, чем была прежняя.

Гилэстэл испытующе взглянул на Ниру.

— То есть, ты согласна на моё предложение?

— Да, но теперь уж что об этом говорить…Вряд ли мы отсюда попадем куда-то, кроме кладбища.

Помолчали. Астид в третий раз пересадил многоножку в начало пути.

— Князь, скажи, а зачем все-таки вам понадобился этот свиток? — покосилась Нира на Гилэстэла.

— Чтобы вернуть то, что у меня отняли.