Чтение онлайн

Разбудило его похлопывание ладонью по лицу — Нира с беспокойством потрепала Астида по щеке.

— Э-эй, ты живой?

Астид приоткрыл веки. На фоне ночного неба белая голова девушки казалась второй луной. Свет факела, который держал один из братьев, резанул по глазам.

— Живой, — удовлетворенно выдохнула Нира, забирая светоч у брата. — Тащите его, парни!

Лучник и крепыш подхватили за углы дерюгу, на которой лежал Астид, и сдернули с повозки.

— Твою ж…! — не сдержался Астид, когда его без всякой осторожности куда-то поволокли. Крепыш был длиннее брата, ноги Астида задрались намного выше головы в дерюжном гамаке, а спина почти касалась земли. Личинки, потревоженные движением, впились в раны, словно сотня раскаленных игл.

— Что ж вперед ногами-то тащите? — простонал Астид, два себе обещание после выздоровления найти этих двоих и как следует проучить.

Шедшая впереди Нира открыла дверь в хижину и пропустила братьев. В затхлом помещении было темно. Потревоженная ногами вошедших, в воздух поднялась пыльная взвесь, задрожала изаклубилась в свете огня. Пока Нира суетилась, закрывая дверь и укрепляя факел в настенном рожке, парни опустили дерюгу с раненым на пол. Толстый слой пыли выпорхнул из-под тела, забился в нос и рот, заставив поперхнуться. В довершение всего, Крепыш умудрился упуститьконцы тряпки, и ноги Астида стукнулись о жесткую поверхность. Полукровка взвыл и обложил носильщиков изощреннымиругательствами, перемежая их кашлем и чиханием. Он провалялся на полу не меньше часа, пока его спасители разгружали тележку, кормили осла, ходили за дровами и разводили огонь в очаге. Нира устроила в углу на куче тряпья постель, по её знаку братья закинули туда Астида, и она перевязала ему ноги.

— Не расползайся, жмись к стене, — сказала она полукровке, когда тот завозился, пытаясь устроиться удобнее.

— Зачем?

— Затем. Не на постоялом дворе, спальных мест больше нет. Парни и на полу неплохо устроятся. А я буду спать рядом с тобой.

— Может, не надо? — хотел пошутить Астид. — Я ведь могу и не сдержаться.

— А придется. Иначе братья доломают тебе то, что цело.

— Ты колючая и неприятная, как метель в Мидфарне, — усмехнулся Астид.

После короткого ужина крепыш и лучник, бросив на пол овечьи шкуры, улеглись на них и почти сразу захрапели. Нира присела на край подстилки, распустила волосы, прочесала их пальцами, снова заплела косу. Астид наблюдал за девушкой со смешанным чувством — в прелестной оболочке было заключено дикое, не считающееся с чужими интересами и чувствами, волшебное существо. Закончив с волосами, Нира повернулась к Астиду, усмехнулась.

— Двигайся. Худой, а столько места занимаешь.

По её взгляду полукровка понял, что его мысли не остались для неё секретом. Нира уперлась в Астида руками и подтолкнула к стене. Сняла башмаки, сунула ноги под одеяло и оглянулась.

— Иди ко мне, моя ледяная змейка, — полукровка похлопал ладонью по подстилке и сделал попытку подложить Нире руку под голову.

Нира пнула его ногой в голень, Астид сморщился, сжал зубы и убрал руку. Девушка легла рядом, устало вздохнула. Её бок был горячим и мягким. Саманная стена топорщилась соломой из-под выкрошившейся глины и неприятно кололась. Снаружи послышался долгий, протяжный вой, затем хохочущий лай. Тоскливо загукала птица, звук был близким, словно доносился с самой крыши.

«Долбаная сова» — раздраженно подумал Астид.

Слева шевельнулась Нира, забросила руку ему на живот. Полукровка осторожно взял её, на секунду задержав в пальцах мягкую ладонь, и переложил Нире на грудь.

«Сломаю» — сонно прошептала девушка. Астид мысленно чертыхнулся, и, решив больше не реагировать ни на какие поползновения соседки, постарался заснуть.

Суховей, налетающий порывами со стороны Джезъяна, качал высокие стебли. Узкий неглубокий канал, опоясывающий поле, почти пересох. Неодобрительно покачав головой, Хазув уперся деревяшками в землю, толкнулся, и тележка медленно покатилась к колодцу. Все хотят лёгких денег… Старик вздохнул, прошипел ругательство в адрес сыновей — могли бы наполнить оросительные канавы перед тем, как уйти за выкупом. И повозку забрали. А о том, с каким трудом отцу придется спускаться на поле с пригорка, где стоял их дом, подумать никто не удосужился. И как ему быть, если до их возвращения в доме кончится вода? За ней приходилось ходить сюда, в низину. Вот и расти детей. Обе его жены оказались очень хитрыми и бессовестными — умерли одна за другой, оставив на его шее пятерых детей. Нет, шестерых — Нира тогда уже была. Два старших сына подались в наемники, да так и сгинули где-то.

Старик подкатился к колодезной ограде, край которой приходился ему до груди. Над жерлом колодца покачивалось ведро, свисающее на веревке с деревянного журавля. Но его еще надо было достать. Хазув ухватился руками за колодезный край, подтянулся сильным рывком и взгромоздился на ограду верхом. Поймал ведро, опустил его в колодец. Крепко сжав обрубками ног каменный край, и привычно балансируя на нём, старик вытянул полное ведро и бережно вылил воду в выдолбленный желоб, примыкающий к краю колодца. Вода потекла в канал, опоясывающий поле, а из него по узким канавкам устремилась меж рядами уже набирающих цвет растений. Это небольшое поле при должном уходе позволяло семье жить в относительном достатке. Правильно приготовленный шаших стоит немало. Но для этого нужно хорошо потрудиться. А сыновья слишком ленивы, да, слишком ленивы.

Он работал до полудня. Солнце разогрело землю так, что, ходи Хазув босиком, он бы обжег себе пятки. Старик с тоской покосился на культи. Он бы согласился на это с радостью… Тени стали совсем короткими, когда уставший Хазув решил вернуться домой.

Он медленно передвигался вверх по безлюдной узкой улочке селения. В этот жаркий час соседи отдыхали в своих домах, пили горячий чай или прохладный сумсум. Хазув приостановился и свернул к ближайшему дому. Над высокой глиняной стеной простерла ветви слива — богатый дом, собственный колодец, достаточно воды для сада и скота. Хазувгромко и долго стучал в деревянные ворота, прежде чем калитка со скрипом распахнулась.

— Ах-хо! Хазув! — зевая и щурясь, воскликнула укутанная в полосатое покрывало женщина. — Чего колотишь? Всех перебудил.

— Сумсум есть на продажу? — вместо приветствия глянул на неё снизу вверх старик.

— Есть, — кивнула женщина, и, оставив дверь во двор приоткрытой, ушла.

Хазув смотрел на зеленый сад, скрытый от посторонних глаз высоким забором, на выкрашенный яркой красной краской саманный дом в глубине двора, слышал блеяние овец. Вернулась хозяйка, подала ему тяжелый булькающий бурдюк. Хазув закинул его в котомку за спину.

— Как всегда? — стрельнул глазом на соседку.

— Да. Обувку дочка вечером принесет. Мужнина совсем прохудилась.

— Починю, — отъезжая от калитки, кивнул старик.

— Хазув! — негромко окликнула его соседка. — Ниру и парней своих держал бы ты в узде. Тогда и овцы, и сумсум бы свой был. На одном шашихе много не наживешь.

— Сам разберусь, — буркнул он.

Пустой дом встретил тишиной. Хазув сполз с тележки, катнул её в угол, кинул туда же деревянные упоры. Бурдюк аккуратно положил на свою лежанку. Упираясь ладонями в пол, дотащился до очага, развел огонь и, согрев остатки вчерашней похлебки, поел. Котелок отставил в сторону — Нира помоет, когда вернется, да и воду жаль тратить. Хазув переполз на постель, подтянул к себе бурдюк и, вытащив затычку, припал к горловине. Он смаковал сумсум медленными маленькими глотками, получая удовольствие от его кислой прохлады, которая, попав в желудок, вскоре обернется приятной расслабленностью и снимет усталость.

Хазув бережно воткнул пробку на место, положил бурдюк рядом и взглянул на верстак. Остаток дня пройдет за сапожной работой.

Он в раздумье вертел в руках потертый башмак, когда на улице фыркнула лошадь. Хазув прислушался. Лошадей в селении не было ни у кого, а значит, это пришлые люди. И не всякого пришлого он был бы рад видеть. Стук в калитку заставил старика вздрогнуть. Соседи приходили в его дом, не утруждая себя подобной вежливостью. Хазув переложил сапожный нож ближе к себе, шило сунул под одеяло слева.

— Хозяева дома?

Голос Хазуву был незнаком. Неужели что-то с детьми… Калитка открылась с привычным протяжным скрипом. Звук шагов на пороге дома заставил старика крепче стиснуть рукоять ножа. Ног у него нет, но руки хоть куда, да и глаза еще не подводят.

— Есть кто дома?

— Есть, — откликнулся старик. — Входи.

Человека, вошедшего в дом, Хазув никогда раньше не видел. Но его внешний вид вызвал не самые приятные воспоминания о прошлом. Похожую одежду носили сослуживцы Хазува в те времена, когда он еще служил кому-то. Под плотно запахнутым стеганым чапаном незнакомца наверняка имеется кольчуга, а в специальных петлях широких рукавов удобно носить метательные ножи. И сапоги у него… Хорошие сапоги, добротные, мягкие, на толстой подошве. Такие не натрут ноги при долгой ходьбе. А за голенищами удачно помещается по ножу. Старик напрягся.