Чтение онлайн

В письме к своему старшему сводному брату Феликсу Лубенскому от 25 декабря Огинский пишет о своих двух встречах с Питтом. Историков смущает тот факт, что он приводит две противоречивые версии переговоров. В своих мемуарах упоминает о двух встречах, а в письменном отчете для депутации от 25 января 1791 года из Гааги пишет только об одной. Предполагалось, что первая информация, написанная много лет спустя, – неверная и объясняется желанием Огинского подчеркнуть свою значимость. Изучение совершенно неисследованной массы неопубликованного и никогда не предназначавшегося для опубликования материала в Госархиве в Москве подтверждает, что встреч было все-таки две. Во-первых, в архиве хранится вышеупомянутое письмо Феликсу. Кроме того, там есть длинная заметка, составленная намного позднее, в которой рассказывается о неизменной привычке Огинского вести учет в письменном виде своих действий и бесед. Я напомню об этой заметке в одной из последующих глав, когда буду характеризовать Огинского как писателя. Михал Клеофас не любил повторяться. Если он что-то писал в заметке или в письме, то в другом сочинении это описание не повторялось, если не считать, конечно, хранившихся копий. Поэтому я считаю верными обе версии. В официальном отчете для депутации, который должен был попасть в сейм и в уши короля Пруссии, имелась информация об обещании Британии поддержать Польшу в желании участвовать на предстоящей конференции в Систове, а также информация о торговых переговорах, которую, по мнению Огинского, надлежало довести до сведения сейма. Михал Клеофас не упоминал о двух встречах, чтобы не подчеркивать широкомасштабный характер переговоров, какими они фактически и были на самом деле. Во время первой встречи с Питтом Огинский передал ему очерк голландских купцов с аргументами против уступки Гданьска и Торуни, объяснил трудности, связанные с сеймом и общественным мнением в Польше, и, возможно, на этой же первой встрече впервые поднял вопрос о конференции в Систове. Во время второй встречи Огинский, вооружившись картами, предоставил Питту детальную информацию. Прозвучали доводы о том, что в связи с настойчивостью Пруссии уступить Гданьск и Торунь было необходимо, но это принесло бы большую выгоду польской торговле и сделало бы ее независимой от России. Говорилось также о расширении этой торговли через Ковно в Литве и судоходные реки в этом регионе, который Огинский знал очень хорошо. Было нежелательно, чтобы сведения об этой части переговоров дошли до прусского короля, поскольку в них затрагивалась необходимость избежать использования Вислы для перевозок. Британия обещала полную поддержку и гарантии. Через три недели британский посланник в Варшаве Хэйлс передал официальное предложение для депутации.

В течение последующих дней Огинский встретился с Бурке и Фоксом, причем последний предупредил, чтобы Пруссии особенно не доверяли. Затем он поехал в Бат, чтобы повидаться с лечащимся там Эвартом. Последний старался убедить Огинского в необходимости срочно согласиться с предложением Питта.

По мнению Огинского, в Бате были особенно вкусны устрицы.

На обратном пути в Лондон на экипаж Огинского напали пешие разбойники. От них удалось уйти, однако они ограбили экипаж с дамами, следовавший на некотором расстоянии сзади.

Оставшиеся дни в Лондоне были заняты осмотром достопримечательностей и светской жизнью. В театре «Друри-Лэйн» госпожа Сиддонс в роли Изабеллы растрогала Огинского до слез. В итальянском театре он слушал пение госпожи Моричелли. Ему показалось, что было слишком много аплодисментов и много невоспитанных людей в театре, опьяневших от выпитого рома. Если места были в ложе, требовалось заранее убедиться, что все остальные места там заняты, иначе в ложу входили проститутки и занимали свободные места. Кроме того, в театрах часто совершались кражи. На каком-то частном приеме на него произвела большое впечатление игра пианиста Клементи.

Михал Клеофас нашел отличными подававшиеся к ужину французские вина (по-видимому, кларет). Ему не очень понравилась привычка дам оставлять стол сразу после ужина. Он описывает, как в этот момент вечера на маленьких тележках к столу подавали английские сыры, но почему-то не упоминает портвейн. Огинский сатирически рассказывает об английских официальных приемах, которые, по его словам, состоят из двухчасового ожидания в пробке из экипажей, затем еще двух часов нахождения в толпе и, наконец, отъезда без возможности даже поговорить с хозяевами.

Огинский посетил собор Святого Павла, Вестминстерское аббатство, ботанический сад «Кью-Гарденз», увидел телескоп Хершеля, Гринвич, восхищался этрусскими вазами в Британском музее, побывал в приюте Бедлам, который понравился ему чистотой и просвещенным подходом к душевнобольным. Он купил несколько фаянсовых изделий компании «Веджвуд» и заказал себе скрипку. Обратный путь через Ла-Манш с попутным ветром, на удивление, занял лишь два часа.